Книга Крест княгини Тенишевой, страница 37 – Людмила Горелик

— Лиза, принеси мне шкатулку с вещицами для Скрыни, — велела княгиня. — И баул! –

Она уже почти собралась и примеряла перед зеркалом шляпку. Ну вот, все готово — и шляпка новая идет…

Перед тем, как уложить шкатулку в специально изготовленный для нее кожаный баул, Тенишева захотела полюбоваться своими сокровищами. Открыв шкатулку, она опешила: среди сокровищ не было креста! Все остальное на месте, а креста нет! Он был самый большой и яркий, сразу бросился бы в глаза. Лиза, помогавшая ей с укладкой, тоже удивилась — брови высоко подняла, смотрела недоуменно. Лиза с отроческих лет была рядом с княгиней, они вместе пережили все сложные и тяжелые обстоятельства, ознаменовавшие молодость Марии Клавдиевны; после всех испытаний у них сложились практически дружеские отношения. Содержимое шкатулки эта то ли горничная, то ли уже подруга хорошо знала.

— При мне в кабинет никто не заходил! — твердо сказала она. — Куда ж он мог деться? Может, вы сами переложили, Мария Клавдиевна?

Тенишева растерялась: и впрямь — куда ж он делся? Она не помнит, чтоб перекладывала. «Прямо Нат Пинкертон какой-то… — усмехнулась княгиня. — Похитили из шкатулки самую дорогую вещь! Однако понимающий вор…». Она стала усиленно вспоминать: нет, не трогала она крест. После того дня, недели две назад, когда смотрели сокровища с Рерихом и другими гостями, она шкатулку в руки не брала. А кто еще мог? Если б понадобился крест Киту, она бы сказала, спросила у нее. Надо поговорить с Лидиным и с Киту, посоветоваться… Эти двое знали все, что делается в доме. Взять крест, не предупредив ее, они не могли, даже если б и понадобился. Все же поговорить надо — как же она сама не помнит, куда подевала… Может, Киту или Лидин напомнят. Пока что она поехала в Смоленск без шкатулки. Когда крест найдется, отвезет все сразу.

Мария Клавдиевна успела вернуться из Смоленска к обеду. Разговор с губернатором ничего плохого не принес, был даже успешен, однако ее тревожил отсутствующий в шкатулке крест. Что происходит у нее в доме? Во время обеда говорить о пропаже было не время, но чуткая Киту спросила тихонько:

— Маня, что с музеем? Плохие новости от губернатора?

— Нет, там все в порядке. Захвати после обеда Василия Александровича и приходите ко мне. Ничего страшного не произошло, но какая-то ерунда, в которой я сама не разберусь.

Василий Александрович Лидин уже давно выполнял в имении обязанности скорее управляющего, чем балалаечника. Тенишева с улыбкой вспоминала, как почти десять лет назад сумела уговорить солиста Петербургского Балалаечного оркестра переехать в Талашкино, приняла его на работу в качестве учителя игры на балалайке в Талашкинской Школе для крестьянских детей. Это был редкий случай, когда учитель вполне оправдал ожидания. Как она и мечтала, этот выписанный из Петербурга музыкант организовал прекрасный Балалаечный оркестр, дети выступали на праздниках в Смоленске перед множеством зрителей с большим успехом. Василий Александрович был поражен размахом и самоотверженностью просветительской деятельности княгини Тенишевой. Он увлеченно взялся помогать княгине во всех практических делах. Управляющий у Тенишевой имелся, но и помощники-энтузиасты в имении всегда требовались. Незаменимым же Василий Александрович стал, когда во время крестьянских волнений 1905 —го года, при вынужденном отъезде обеих княгинь за границу (это было почти бегство), сумел вывезти в Париж все наиболее ценное: Скрыню, балалайки, крестьянские вышивки и поделки, часть мебели, собак и даже лошадей. Когда через два года вернулись, Лидин так же спокойно организовал обратный переезд. Теперь он был уже ближайшим советником двух хозяек имения (Тенишевой и Святополк-Четвертинской) по хозяйственным вопросам, а также организатором многих дел.