Книга Клянусь, я твой, страница 95 – Полина Эндри

— Тогда и я хочу кое-что тебе сказать, — удивляет меня Ким. — Я тут недавно приобрела такой соблазнительный комплект белья… Когда ты приедешь, я надену его и…

— Так, стоп! — я резко прерываю ее, оторвавшись от подоконника. Болезненно сглатываю, чувствуя, как помимо воли нарастает возбуждение в теле. — Ким, мне кажется, сейчас не время для таких разговоров.

— Ага, так ты всё-таки что-то темнишь… И вообще, ты точно один в номере? Ну-ка включи видеосвязь и покажи мне каждую комнату, вдруг ты там прячешь кого-то?

Я смеюсь, запрокинув голову, и вижу, как по каменному карнизу тянутся две длинные трещины.

— Издеваешься, да?

— Чуть чуть, — перехватывает мой смех Ким.

Я слышу ее нежный голос, ее ровное дыхание и улыбку, и мне вдруг становится резко не до смеха.

— Ким, ты же знаешь сама, что я только тебя люблю. Я надеюсь, мы уже всё решили и ты уже поняла, что я тебе в жизни бы не изменил?

— Да, — отвечает Ким.

— Я надеюсь, что на главный вопрос услышу такое же непоколебимое «да».

Ким медлит пару секунд, а затем улыбка в ее голосе сменяется удивлённым трепетом:

— Ты о чем сейчас?

Мне даже слышно сюда, как она волнительно затаила дыхание.

— Ни о чем.

— Нет-нет, погоди, что это значит?

Я оборачиваю голову на дверь.

— Ким, в номер стучат. Наверное, ужин принесли.

— Хорошо, тогда приятного.

— Я бы правда поболтал с тобой ещё, но мне нужно немного поработать.

— Все хорошо, Кейн.

— Я наберу тебя завтра, — мой голос понижается до еле различимого тембра. — Спокойной ночи, Ким.

— Спокойной ночи.

Я медлю пару секунд, ожидая, пока она первая положит трубку. И все же я не упустил лёгкое разочарование в ее голосе, когда я не ответил на ее вопрос. Хотя и понимаю, что мне самому невообразимо полегчало. От одного ее голоса, ее улыбки, одного коротенького разговора мне хватает, чтобы вернуть себя к жизни. Я опускаю глаза и смотрю на наполовину пустой «Кэмел Страйк». Нужно бросать, пока не втянулся. В номер стучат ещё раз. Сминаю пачку в руке, бросаю ее на подоконник и иду открывать дверь.

В углу кухни мерно вздыхает тихий чайник. Современные электронные часы, висящие над вытяжкой, показывают шесть сорок утра. Нож бодро стучит по нарезной доске, нарезая куриное филе для бутербродов из тостового хлеба.

Я слышу, как на подоконнике тихо вибрирует мобильник. Хотя и не могу пока до него дотянуться; мои руки заняты разделыванием филе, а из духовки раздается писк, сообщающий мне о готовности блюда. На кухню заходит мать Кейна.

— Кимберли? Доброе утро, дорогая, — удивление в ее голосе вполне объяснимо и даже нисколько не заставляет меня смутиться. Это не удивительно: проснувшись ранним утром, я тихо на цыпочках прошла на кухню, решив заняться куховарством с самого утра. Ещё один день прошел в отсутствии Кейна и я всякими способами стараюсь себя отвлечь от мыслей о нем. Ещё кстати, я уступила место в спальне Амалии и Оливии, потому как чувствовала себя неловко, видя, как они обе теснятся на диване, который вдвое уже кровати в спальне. Мать Кейна конечно поначалу отнекивалась, но все же мне несложно было ее переубедить, думаю, что по большей части она уступила мне из-за Оливии. Тем временем мой телефон снова начинает вибрировать.

— Могу я вас попросить взять трубку, пока я закончу с филе? — прошу я, не оборачиваясь. — Это наверное Кейн звонит. Благодарю.