Книга Клянусь, я твой, страница 98 – Полина Эндри

— Ким…

Я в мгновение пересекаю кухню и приближаюсь к отцу, обнимаю его. А он обнимает в ответ. В моей жизни было немного случаев, когда от счастья хотелось и смеяться, и плакать, но сейчас — как раз один из таких. Вытерев слёзы, я с вызовом смотрю то на папу, то на Кейна:

— Вы же напугали меня до чёртиков со своей дракой! Знаете, что я пережила, когда услышала, что вы тут чуть не поубивали друг друга! Вы просто глупые, неотёсанные бараны!

Высказавшись, резко всхлипываю со слезами в глазах, аонулыбается.

— Любимая…

Ласковый, сожалеющий голос Кейна проникает глубоко в мои ушные извилины. Я понимаю, что он пьян. Понимаю. И все равно рассыпаюсь. Он тянет меня к себе и подсаживает на колени. Да, я все ещё зла на него, да, обижаюсь и вообще пока не простила, но не сопротивляюсь. А вот папа мой очевидно не разделил моего мнения.

— Эй, ты руки свои при себе держи. Я хоть и дал разрешение, но не настолько же.

— Всё понял, — Кейн целует мою ладонь и уверено ставит меня на ноги с самодовольной улыбкой. — Займёмся разрыванием этой блузки после того, как твои родители уедут.

Папа демонстративно фыркает куда-то в сторону, а мама издает полувсхлип-полувздох.

— Нет, ну ты посмотри на него. Заделал ребенка моей дочке и ходит тут весь из себя. Нормальный мужик уже бы давно что-то решил, а не ходил вокруг да около. Совсем обнаглел!

— А это вообще не проблема, мистер Уильямс, — до простого обыденно разводит руками Кейн. — Я готов жениться на Ким хоть завтра, но боюсь, мне нужно получить для этого ее согласие.

— Так возьми и женись!

— Эй, я вообще-то здесь стою!

Они оба обращают на меня внимание.

— Ким, прости, — на лице Кейна разъезжается до невозможного ласковая улыбка. Потянувшись, он заключает мою ладонь, мягко целуя, в глазах его стоит искренняя вина. — Ну прости. Милая, я правда не хотел, чтобы так получилось. Поверь, я очень сожалею, что заставил тебя нервничать и… Тебе нехорошо? — голос Кейна мгновенно меняется, напрягаясь.

— Кажется… Кажется, здесь слишком жарко… Воздух… Открыть окно.

— Ким, — глаза Кейна тревожно расширяются, кажется, он моментально трезвеет, но как ни пытаюсь, я больше ничего не могу уловить. Перед глазами всё плывет, почему-то очертания резко расплываются…

— Ким!

Кейн зовёт меня, ноего голос вдруг слышится так далеко, словно из-под скафандра. Я пытаюсь сказать слово, но не могу открыть рта. Моё сознание ускользает от меня, и тут на меня обрушивается непомерная волна спокойствия. Резкий прерывистый вздох и теплые руки, спасающие от падения, — последнее, что я ощущаю. А потом… Да. Меня забирает чернота.

Дождь, постепенно стихая, уступает место лучам солнца, распускающимися по большому окну в пол, словно ранние цветы. Когда я возвращаюсь в комнату, Ким сидит на кровати в моей белой рубашке; обняв себя одной рукой под коленками, она смотрит на дождливый пейзаж за окном, — на то, как стремительно высыхают от выглянувшего солнца на стекле стихающие капли дождя, и медленно попивает кофе. Не могу сдержать улыбку, когда подхожу ближе. Одна моя рука мягко ложится ей на спину, другая — на пояс, я наклоняюсь и легонько целую её в лоб.

— Как ты? — шепчу я.

— В порядке.

Я заглядываю в ее кроткие глаза, вижу на губах лёгкую полуулыбку и понимаю, что Ким говорит правду. Резко выдохнув, забираю у нее чашку и ставлю на тумбочку, быстрым движением взъерошив волосы. Ким ничуть не возражает; изящно поднявшись с кровати (я уже говорил, как ей идут мои рубашки?), она останавливается у окна и обнимает себя, наблюдая за последними бьющимися каплями, умирающими под теплыми лучами солнышка.