Книга Клянусь, я твой, страница 97 – Полина Эндри

Мои ноги не могут сдвинуться с места. Я впервые слышу, чтобы она так заикалась. Признаться, в первую секунду меня не столько удивил тот факт, что мама здесь, в доме Кейна — это пока не дошло до меня в полной мере, — сколько тот сковывающий ужасающим оцепенением тон, которым мама произнесла эту фразу. Как будто она никак не может оправиться от того, что случилось. А значит, случилось что-то поистине ужасающее и шокирующее.

Боже.

Я закрываю глаза. Стараюсь держаться стойко, хотя внутри у меня все нервы натянуты до предела. В моей груди будточья-то рука включила гнев на быстрый огонь, хотя я чувствую, что вот-вот готова потерять сознание. Внутри меня волны гнева набирают силу и с грохотом вливаются в вены. Я решительно открываю глаза и смотрю на маму, чувствуя, как по моимвенам льётся горячий бульон.

— Где он? — спрашиваю стальным голосом.

Она предупреждающе поднимает вторую руку, обрубая мой вопрос, и мотает головой:

— Просто иди за мной, Ким. Ты должна это видеть.

Мама хватает меня за руку своими до ужаса холодными пальцами и ведёт за собой. Мое сердце выскакивает из груди, я резко набираю воздух, а затем вырываюсь и опережаю маму, делая несколько порывистых шагов вперёд, готовая вылить на отца буйную тираду. И замираю на пороге, поражаясь своей собственной внезапной неестественной неподвижности.

— Папа??

Я так и чувствую, как с моего лица сходят все краски. Дыхание перехватило, в горле образовался гигантский ком. Я стою столбом пару секунд, не в силах пошевелить ни одной частью тела.

— Кейн??

Кажется, мое сердце в грудной клетке разбухло до размеров гигантского кита. А они сидят… за барной стойкой с одной бутылкой виски на двоих, стоящей по центру. Меня поражает то спокойствие, с каким папа поднимает на меня взгляд, то как он до простого буднично сидит за одним столом с Кейном. Как будто это был кто-то из его близких родственников, друг семьи или хороший знакомый, сосед через дорогу…Как будто это не они каких-то пару часов назад чуть не поубивали друг друга.

— Ч-что это значит? — теперь уже я начинаю не на шутку заикаться. — Вы… Вы что, помирились?

Мой голос полон самого глубокого шока и неверия. Потому что сама же не верю в то, что вижу, в робкую надежду на то, что моё нескромное предположение оправдается. Кейн не шевелится, он смотрит на меня неотрывно; глубина его глаз убивает меня чувством чего-то настолько близкого и родного, что, кажется, тянется откуда-то из других жизней. Кейн с нежностью мне улыбается. Его вытянутая ко мне ладонь сопровождается тихим шёпотом:

— Ну же, иди сюда, детка.

А я по прежнему не могу сдвинуться с места.

— Нет, вы… Не может быть… Галлюцинация… Проснуться… Боже.

Наверное, я и вправду сплю, раз это происходит на самом деле. Иначе что ещё могло случиться, чтобы отец с Кейном мирно сосуществовали в одном помещении? Я чувствую, как на мое плечо сзади ложится чья-то рука.

— Да, дорогая, они помирились, — мамин голос постепенно отходит от оцепенения, а вот я все не могу. — После того, как разнесли в щепки полдома и сломали другу другу парочку ребер.

Ком в горле набухает до размеров тыквы. Я вижу, что их драка не прошла даром. Оба разукрашенные и измученные поединком. Я представить боюсь, сколько они играли в эту игру на выживание, пока кто-то из них первый благоразумно не предложил перемирие. Или как они к этому пришли, ума не приложу. Из моей груди вырывается вздох, разбавляя этот сплошной сгусток молчания. Делаю первый шаг навстречу и останавливаюсь, до крови прикусив губу, чтобы не дрожала нижняя челюсть. Качаю головой. Ещё шаг. Пальцы трясутся как в лихорадке. Шаг, другой.Рваный вдох.