Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 22 – Тианна Ридак

Амая сидела на низком пне у костра, напротив неё, на складном походном стульчике, расположилась незнакомая женщина. Её образ был многослойным и пёстрым, как осенний лес: поверх длинного платья из умягчённой шерсти цвета охры была наброшена стёганая безрукавка, расшитая мелкими стеклярусными цветами, а через плечо был перекинут большой вязаный платок с крупным шахматным узором терракотовых и горчичных оттенков. Женщина, не обращая внимания на приехавшего мужчину, с сосредоточенным видом раскладывала на коленях пучки сухих трав, аккуратно перебирая их длинными пальцами. Рядом на разостланной домотканой дорожке лежала утончённая деревянная маска с едва намеченными чертами, похожая на лик с древней иконы.

Амая подняла на Ренато свой спокойный взгляд и жестом предложила подождать, когда он без спроса подошёл ближе.

— Мы запечатываем тишину. Это нельзя прерывать, — всё же тихо произнесла она и поднесла указательный палец к губам. Ренато сделал несколько шагов назад, радуясь, что его не прогнали, и одновременно ругая себя за несдержанность.

Незнакомка даже не подняла глаз, её движения были ритмичными и точными. Она взяла маску и начала натирать её изнутри смесью тёплого пчелиного воска и растёртых в пыль сушёных ягод можжевельника, шепча что-то беззвучное. Затем она поднесла к «лицу» маски тлеющую на угольке веточку лаванды, обкуривая её сизым, густым дымом, и вложила внутрь несколько засушенных соцветий клевера и лепестки пиона. Закончив, она бережно, как драгоценную реликвию, завернула маску в мягкий лён. Именно в этот момент Ренато почувствовал запах,который просочился в воздух, смешавшись с дымом костра. Это была сложная, стойкая композиция: бархатистая сладость ириса, дымная глубина бобов тонка и далекий, почти призрачный шлейф чего-то дикого, жаркого, похожего на солнце и пыль африканских плоскогорий. Запах был настолько отчетливым и осязаемым, что казалось, его можно потрогать. Ренато понял, что его планы стремительно меняются. Вопросы к Амае никуда не делись, но теперь к ним добавилось жгучее профессиональное любопытство. Кто эта женщина, чьи руки творят такие обряды, а платок пахнет осенними травами и дальними дорогами?

Ритуал подошёл к концу с той же безмолвной естественностью, с какой вечер сменяет день. Женщина бережно передала свёрток с маской в руки Амаи, они обменялись тихими словами, больше похожими на шёпот листвы, и так же тихо попрощались. Незнакомка прошла мимо Ренато, не обернувшись, не замедлив шаг. Её взгляд был обращён внутрь, в тот лабиринт образов и запахов, куда посторонним явно не было доступа. Она скользнула мимо, как тень, оставив за собой лишь волну того странного, диковинного аромата: смеси бархатного ириса, дымных бобов и далёкой пыли плоскогорий.

Ренато не успел разглядеть черты её лица, не смог определить возраст. Сейчас это казалось второстепенным, как подпись в углу гениальной картины. Важным было лишь то, что он почувствовал: плотность её внутреннего мира, ту глубокую, почти осязаемую тишину, что окружала её подобно невидимому кокону. Она была похожа на какую-то редкую бабочку, ускользающую, существующую на грани реальности и легенды. И когда женщина растворилась за поворотом тропинки, унося с собой своё ароматное облако, Ренато понял, что его список вопросов к Амае пополнился самым главным и самым невыразимым пунктом.