Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 23 – Тианна Ридак

Порыв ветра рванул с вершин сосен, закрутил вихрем багряные листья во дворе дома, заставив их танцевать в прощальном вальсе, и так же внезапно стих. Наступила тишина, в которой лишь потрескивали угольки костра. Амая повернулась к Ренато, её светлые глаза скользнули по огненным кронам клёнов, по тёмным стволам сосен, будто отмечая каждую деталь.

— Здесь слишком много немых свидетелей, — произнесла она, и её слова прозвучали как объяснение и приглашение одновременно. — Лес помнит каждый наш шаг. Пойдём в дом, — Амая перешла на «ты» и это было несказанноедоверие. — Слова, произнесённые под крышей, имеют другой вес, — добавила она и провела его в небольшую кухню, с массивным столом из тёмного дерева и пёстрой скатертью. На полках ровными рядами стояли глиняные горшочки с пучками душицы и зверобоя, а на подоконнике грелась на последнем солнце стеклянная банка с мёдом, в котором плавали золотистые соты.

— Сядь, — указала Амая на лавку у стола. — Я приготовлю чай из иван-да-марья, собранной на опушке, когда роса ещё не обсохла.

И тут Ренато с внезапной досадой вспомнил. Он так торопился, так был поглощён своим любопытством и новыми впечатлениями, что забыл в машине самый главный груз — тяжёлые, пахнущие сытным теплом продукты, заготовленные для Амаи. Сейчас он стоял с пустыми руками, если не считать фотоаппарата через плечо и свёртка с масками под мышкой. Получалось, что он приехал брать, а не дарить. Эта мысль заставила его почувствовать себя учеником, явившимся на урок неподготовленным.

Амая между тем поставила на стол две простые глиняные кружки, и воздух наполнился терпким, чуть горьковатым ароматом трав. Казалось, она читала его смущение, но не подавала вида, давая ему время собраться с мыслями, и лишь спустя минуту заговорила:

— Ты приехал не с пустыми руками, — её голос прозвучал мягко, нарушая его молчаливое самоедство. Она медленно повернула кружку ручкой к Ренато, когда он всё же присел, и душистый пар потянулся к нему пряной струйкой. — Ты привёз свои вопросы, и это дороже любой муки.

Ренато взял кружку, согревая ладони о шершавую глину. Тепло проникло в пальцы, успокаивая внезапную нервозность.

— Я хотел поблагодарить тебя, и да… ты права, у меня осталось много вопросов, и ещё, — он кивнул в сторону фотоаппарата и масок, которые положил на край стола. — Я хотел сделать фото.

— Нет, фотографии делать не надо. Они забирают часть света, часть момента, часть души, и ты это знаешь, — Амая отпила чаю, её взгляд был пристальным, но не тяжёлым. Ренато почувствовал, как под этим взглядом его привычные мысли начали перестраиваться, словно находили своё истинное место. — Так что не даёт тебе покоя? Камень?

— Всё, — признался он. — Камень, твоя сумка из кокона, твоё имя, та женщина… — он сделал паузу, подбирая слова на русском. — Я чувствую, как всё это связано в один узел, но не вижу нитки.

— Ты хотел сказать — нити, — Амая слегка улыбнулась, отставила свою кружку в сторону. В её движении была та же точность, что и в работе с резцом. — Хорошо, тогда начнём сначала с камня. Почему ты его выбрал?

— Он был… честным, — Ренато задумался, ища слова, и они невольно потекли на его родном языке. — Sì, era liscio, ma non lavorato da mani umane. Pesante… Silenzioso. Aveva in sé una storia compiuta. Ho pensato… se devo portare qualcosa a te, deve essere qualcosa di autentico (с итал. — Да, он был… честным. Гладкий, но не обработанный рукой человека. Тяжёлый. Молчаливый. В нём была своя законченная история. Я подумал… если уж приносить что-то тебе, то нечто настоящее), — Ренато наконец спохватился, заметив лёгкое недоумение во взгляде Амаи, и смущённо улыбнулся. — Прости, я забыл… — и он начал заново, стараясь находить правильные слова, закончив фразой: «Если нести что-то тебе, то только настоящее».