Книга Вернуть жену. Я тебя не отпускал, страница 39 – Саяна Горская

— Не злюсь. Просто… Просто это больно.

— Мне тоже. И я стараюсь не забывать об этой боли. Прихожу иногда и смотрю.

— Ты не должен себя наказывать, ты ни в чём не виноват.

— И ты, Ася. Ты тоже не виновата.

— Нет. Это я не смогла. Если бы я была другой: здоровой, сильной, выносливой…

Дамир хватает меня за плечи мягко, но крепко. Разворачивает к себе лицом и смотрит прямо в глаза.

— Ты. Ни в чём. Не виновата. Слышишь? — чётко проговаривает он каждое слово. — Так бывает. Так случается. От этого никто не застрахован, Ась. Мне жаль, если я не смог убедить тебя в этом тогда. Жаль, что не смог подобрать правильных слов.

— Я никогда не смогу принять эту версию. Ты не понимаешь… — он просто меня утешает. На самом деле он винит меня в произошедшем. Я знаю это. Я бы тоже винила.

— Да, я не понимаю! Никогда не смогу понять во всю силу, как бы ни старался, просто потому что мне не дано. Это вы, женщины, вы создаёте внутри себя новую жизнь. Это чудо. Высший дар. Ни одному мужчине такое не под силу.

— Это несправедливо. Зачем давать надежду, чтобы потом так жестоко её уничтожать?

— Жизнь часто бывает несправедлива. У тебя есть Кира. У нас есть. Разве этого мало?

Разрываю зрительный контакт, отворачиваясь.

Не могу смотреть ему в глаза. Его взгляд, наполненный густой и вязкой, как тёплая смола, тоской, выбивает почву из-под моих ног.

Я словно там. Словно в прошлом, и этот разговор повторяется снова.

А я так и не научилась об этом говорить. Так и не отыскала за прошедшие годы в себе сил на то, чтобы открыто обсудить все свои чувства.

— Игвушки! — радостно пищит Кира и, юркнув между нашими с Дамиром коленями, врывается в комнату до того, как я успеваю опомниться.

Бежит к стеллажу и хватает в руки плюшевого жирафа.

— Кира, нет! Не трогай!

Всё моё тело покрывается мурашками от странного, необъяснимого чувства.

Я дёргаюсь вперёд, но не могу заставить себя преодолеть порог комнаты, будто она накрыта невидимым куполом, и я врезаюсь в него, не в силах преодолеть.

Дамир награждает меня понимающим взглядом и входит в комнату сам — нерешительно и медленно, словно боится нарушить герметичность. Освободить то, что здесь обитает, — наше прошлое.

Он не заходилсюда раньше, проносится в моей голове.

— Кирюш, давай оставим жирафа здесь, хорошо?

— Нет, — упирается Кира, прижимая к себе игрушку плотней. — Я хотю этого живафа.

— Мы купим нового.

— Кирюш, поставь на место, пожалуйста, — прошу я. Голос дрожит.

Это его игрушки. Это его комната. Нельзя…

Но Кира только сильней упрямится, видя, с каким напором мы пытаемся отобрать у неё игрушку.

Дамир присаживается перед ней на корточки и что-то тихо говорит. Кира сначала хмурится, но потом личико её светлеет, а губы складываются в довольную улыбку.

Она ставит жирафа на место и, обвив шею Дамира, залезает к нему на руки, как маленькая обезьянка.

Дамир подравнивает жирафа так, чтобы он стоял ровно на том же месте, что и раньше, выходит и закрывает за собой дверь, отрезая меня от прошлого.

Удушающая волна отступает.

— Я хочу уехать, — говорю я сипло.

— Квартира ещё не готова, там никто не жил. Клининговая служба сейчас…

— Я хочу уехать. Немедленно.

Дамир прижимает к себе Киру, целует в висок.

— Ась, от прошлого нельзя убежать. Оно было и навсегда останется частью нас. Мы должны его принять.