Книга Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 1, страница 109 – Notego

Она сказала это слишком легко.

Но она ведь не знает, что ждет ее ребенка в будущем! Как можно говорить такие слова?

– Но ведь ему может не понравиться то, что его судьба предрешена… Например, у ребенка будет писательский талант… А ему придется идти на войну и подвергать жизнь опасности… Как вы поступите в таком случае? Что, если ему придется всю жизнь прожить воином?

Элизабет глубоко задумалась, а затем ответила:

– Ничего не поделать.

– Н-ничего не поделать?

– Если придется, то я пожертвую жизнью. Меня все еще переполняет гнев за то, что нам не удалось предотвратить свержение императрицы, матери герцога. А ведь даже тогда оказалось немало вассалов, которые не подчинились и лишились земель или же покончили с собой.

Ее глаза, которые всегда казались мягкими, ярко вспыхнули.

– Тогда мы остались в живых лишь для того, чтобы защитить герцога, сына императрицы. Ради него мы пойдем на что угодно.

– Все ли в семье это разделяют?

– Думаю, так и есть.

Нет, Элизабет. Это не так. Твоя младшая сестра слишком любит своего племянника. Настолько, что готова восстать против герцога. Она настолько его обожает, что достанет меч из кладовых семьи и будет противостоять Деону.

Это было горько. Рядом с Лиони не было родственников, которые могли бы защитить ее, и не нашлось никого достаточно храброго, чтобы поднять за нее меч.

– У вас нет аппетита? Может быть, еще сладостей? – сказала Элизабет, заметив, как я ковыряюсь в тарелке.

– Этого достаточно. Как насчет чая вместо печенья? Хотя я бы выпила кофе.

Она кивнула.

– Тогда я буду чай с лимоном. Не могли бы вы принести еще чай? – Элизабет подала знак ожидавшей за дверью служанке.

Вскоре нам привезли тележку с кипящим чайником и красивыми чашками.

– Я все приготовлю.

Я подняла голову на звук знакомого голоса.

За высокой тележкой виднелось знакомое лицо. Это была не служанка с кухни, а Сурен.

Она подкатила тележку к чайному столику. Затем подняла и снова опустила крышку чайника. Движения казались странно суетливыми.

А ведь ей не было совсем никакой необходимости это делать.

Я нахмурилась и посмотрела на звенящие чашки.

Вода в чайнике кипела. Когда она уже готова была выплеснуться, служанка погасила огонь. А затем разлила воду по чашкам.

Первую чашку обычно выливают, но она этого не сделала.

В тот же миг у меня в голове пронеслась одна фраза.

Из нашего разговора с Сурен в моей комнате, еще до болезни.

«Они используются как снотворное, но для беременной они несут риск выкидыша. И даже могут быть смертельны».

Я посмотрела на служанку.

Она открыла сахарницу и начала накладывать в кружку белый порошок.

Одна ложка.

Две ложки.

Три ложки.

Сурен погрузила ложку в сахарницу еще несколько раз.

Элизабет обычно клали куда меньше сахара.

А ведь высшая знать не использует слишком много резких приправ, потому что они могут замаскировать запах яда.

Что, если такое количество сахара нужно именно для этого?

Мое сердце начало биться со страшной силой. Где-то в самом его уголке встрепенулось гадкое чувство.

Если просто притвориться, что я ничего не знаю…

«Я не сделала ничего плохого. Это не я подсыпала яд. Никто ничего не узнает. Конечно, если я буду держать рот на замке».

Я зажмурилась. Это было ужасно.

Вероятно, ни один из вариантов не приведет к счастливому концу.

Четыре ложки, пять. Каждый раз, когда Сурен опускала ложку в сахарницу, мои руки вздрагивали.