Книга Наследница замка Ла Фер, страница 144 – Юстина Южная

Вскоре после нашей маленькой команды вернулся и Пьер со своими людьми. Граф де Граммон наконец проявил разумную осторожность и не стал гнаться за своей женой (и уж тем более — за Каролиной). Поняв, что сейчас ему лучше затаиться, его сиятельство, по словам Пьера, написал два больших письма — одно для герцога, второе для короля, — отправил их с доверенным человеком в Блуа, а сам покинул охотничий домик и уехал в направлении своего главного поместья.

Я отметила про себя, что никто из отряда не стал задерживать графского посланца, проявив завидное, хоть и совершенно непрактичное, благородство. Но нам, в целом, было нечего бояться: мы находились в своем праве, возвращая Каролину. А что при этом прихватили и Аделин, так это по ее прямо высказанной воле. Более того, графиня де Граммон по приезде хотела сразу бежать на поклон к Франциску I, дабы испросить разрешения покинуть дом мужа, однако тетушка Флоранс остановила ее, попросив быть благоразумной и сначала хотя бы рассказать нам, что с ней произошло, чтобы мы смогли помочь советом и поддержкой.

История Аделин потрясала своей простой и циничностью — циничностью некоторых персонажей, разумеется

Граф де Граммон не соврал, когда сказал, что этот брак был договорным: родители Оливье и Аделин действительно условились об этом, едва в семействе де Лоне родилась девочка. И когда «невеста» подросла, Оливье де Граммон не стал отказываться от принятых его покойным отцом обязательств. Он начал честь по чести ухаживать за Аделин, так что девушка имела наивность предположить, что их брак будет заключен не только по расчету, но и по любви.

Все изменилось, едва девушка переступила порог графского замка в качестве венчанной жены. Тогда-то она и поняла, что никакой любви нет и в помине — на ней женились исключительно ради приданого, ну и законного наследника. А для всего остального у Оливье де Граммона имелись другие женщины.

От такого положения дел Аделин долго приходила в себя, но в конце концов все же взяла себя в руки и решила пробовать аккуратнодонести до мужа мысль о супружеской верности. Это, ожидаемо, привело лишь к еще худшим последствиям. Граф просто закрыл ее дома, перестав выводить в свет. Всем вокруг он с прискорбием сообщал, что жена очень больна и не может сопровождать его в поездках, а также навещать родных. А ее батюшке он неизменно говорил, что все прекрасно и нет никаких поводов для волнений. Все письма Аделин, особенно к ее отцу, просматривались и подвергались жесточайшей цензуре, чтобы она не смела рассказывать людям правду.

Девушка — по природе очень мягкая и нежная — сначала терпела все выходки мужа, питая несбыточные надежды завоевать его сердце своей кротостью. Но вскоре стало ясно, что ни ласка, ни слезы, ни смирение — ничто не способно изменить натуру супруга. Тогда Аделин решила бороться.

Она смело высказала графу в лицо все, что думала по поводу его гадкого поведения и потребовала, чтобы тот либо прекратил свои многочисленные похождения, либо отпустил ее жить в поместье к батюшке.

Девушка понимала, что получить развод невозможно — церковь не увидит ни одной причины, по которой это было бы оправданным. Даже на мужскую немощь мужа Аделин сослаться не могла, так как к тому времени уже носила под сердцем ребенка. Да и король вряд ли поспособствует аннулированию их брака, разве только сам Оливье попросит об этом Франциска, чего, конечно, никогда не случится, ведь графа полностью устраивала тихая, покорная жена, сидящая дома и не лезущая в его дела. Но Аделин надеялась получить хотя бы право раздельного проживания, чтобы не чувствовать себя униженной и бесправной в собственном доме.