Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 62 – Кристина Миляева

Я посмотрела вокруг, и картина окончательно врезалась в сознание, холодной сталью. Абсолютный разгром. То, что несколько минут назад было церемониальным тронным залом, теперь напоминало поле битвы после прохода урагана. Повсюду валялись обломки мебели, клочья дорогих гобеленов, осколки хрусталя и серебра. По стенам змеились трещины. В воздухе висела едкая взвесь пыли и дыма от погасших и опрокинутых светильников. Раненые и перепуганные придворные, некоторые с окровавленными лицами и порванными одеждами, медленно поднимались, озираясь с ужасом, их шёпот был полон страха и отчаяния. В центре этого хаоса, у подножия трона, лежал без сознания, но наконец-то свободный князь Марей, его грудь едва заметно вздымалась. И я. Я стояла в эпицентре, мои босые ноги в пыли, тонкая сорочка порвана в нескольких местах, а по коже бегали мурашки. Я чувствовала, как отголоски тёмной магии, подобные электрическому статическому разряду, всё ещё шипят на кончиках моих пальцев, заставляя их подрагивать. Края моего зрения были окрашены в пульсирующие багровые тона, и на языке стоял металлический, кровянистый привкус власти.

Я не просто доказала свою невиновность словами. Я сокрушительным, неопровержимым ураганом продемонстрировала всем собравшимся, что я — не просто невинная жертва. Я была той самой могущественной, непредсказуемой и опасной тёмной владычицей, которой меня считали и боялись. Только теперь это была не клевета, не ложь, подстроенная мачехой. Это была ужасающая, неопровержимая, осязаемая правда, выжженная в камне и памяти каждого свидетеля.

И самый глубокий, самый леденящий душу ужас, заставивший меня содрогнуться, был в том, что часть меня… глубокая, тёмная, позабытая за годы учёбы и условностей часть… не просто приняла эту силу. Она наслаждалась ею. Сладким, опьяняющим, почти безграничным вкусом абсолютной власти, сметающейвсё на своём пути. Жадно впитывала удовлетворение от содеянного разрушения, от вида поверженных врагов и всеобщего страха. Это тёмное ликование пугало меня, Злославу, выпускницу Академии, куда больше, чем любые стражники, охотники за головами или даже холодный расчёт мачехи. Потому что это исходило изнутри. Это была я. Или то, чем я могла легко стать.

Рыжий незнакомец, словно прочитав мои мысли, издал короткий, понимающий звук, не то вздох, не то усмешку.

— Да, — произнёс он тихо, так, что слышала только я. — Этот момент осознания всегда самый… острый. Добро пожаловать в клуб, принцесса.

Он повернулся к мачехе, которая наконец встала на ноги, опираясь на трон. Её лицо было бледным, но ярость в глазах горела холодным огнём.

— Ну что, Анфиса Маревна, — его голос приобрёл стальные нотки. — Кажется, ваши куклы вышли из строя. Пора отвечать за порчу чужого имущества. И за попытку цареубийства, пусть и опосредованную.

Он сделал шаг в её сторону, и в этот момент из боковой двери, ведущей в покои, появилась новая фигура. Это была женщина в тёмных, простых одеждах, с лицом, скрытым в тени капюшона. В её руках был не клинок, а странный, изогнутый посох, увенчанный мутным кристаллом, который мерцал тусклым светом. Она не произнесла ни слова, просто подняла посох, и от него потянулась к мачехе тонкая, зловещая тень.

Незнакомец резко остановился, его поза из расслабленной мгновенно стала собранной и готовой к бою.