Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 64 – Кристина Миляева

— Что произошло, ваша светлость? — он не сводил с князя своего пронзительного изумрудного взгляда. — Произошло то, что должно было произойти давным-давно. Вас освободили. От довольно примитивного, надо сказать, ментального контроля. Ваша супруга обладала определёнными талантами, но тонкости ей были чужды.

Он повернулся ко мне, и его глаза, те самые, что я видела и в коте, и в ночном удушителе, снова приковались ко мне, будто взвешивая, оценивая, пересчитывая каждую частицу моего существа.

— А ты… Ты, моя дорогая, превзошла все мои, надо признать, довольно скромные ожидания. Грязно, топорно, без всякого изящества и намёка на элегантность… но чертовски эффективно. Эмоциональный выплеск такой чистоты и силы — большая редкость.

— Перестань называть меня «девочкой» и «дорогой», — прошипела я, чувствуя, как знакомый гнев снова начинает пульсировать в висках, а багровые отсветы на руках вспыхнули чуть ярче. — И кто ты, чёрт возьми, такой? И где… где кот? Тот самый, рыжий, который…

Незнакомец усмехнулся. Это был низкий, бархатный звук, полный тёмного, древнего веселья и какой-то нечеловеческой иронии.

— Кот? — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Он никуда не делся. Он просто… сменил фасад.

Он сделал небрежный, почти невесомый жест рукой, и его высокая, мощная, идеально сложенная фигура вдруг… дрогнула, поплыла. Она словно стекала с него, как вода, сжимаясь, уплотняясь, теряя человеческие формы. Рыжие, огненные волосы превратились в медную, полосатую шерсть, изумрудные глаза сузились до знакомых, гипнотических вертикальных зрачков, а дорогой, тёмный плащ исчез, растворился в воздухе, оставив лишь знакомую, лохматую шкурку. Через мгновение на полу, прямона пыльной, истёртой ковровой дорожке, сидел мой кот. Тот самый. Он потянулся, выгнув спину дугой, лениво облизнул свою лапу, а затем уселся, аккуратно обвив хвостом передние лапы. Его зелёные глаза смотрели на меня с привычным сочетанием кошачьей надменности, отстранённости и… чего-то нового, чего я раньше не замечала. Сложного, почти человеческого признания.

В зале снова поднялся испуганный, приглушённый шёпот. Кто-то перекрестился, кто-то отшатнулся. Я же просто стояла, онемев, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Все разрозненные кусочки пазла — странная разумность, своевременные появления, спасение в лесу, таинственные знания и тот самый, ночной визит удушающей тени — с грохотом встали на свои места, сложившись в единую, ошеломляющую и абсурдную картину.

— Ты… — я с трудом выдавила из себя, чувствуя, как голос дрожит. — Ты всё это время притворялся… котом?

Кот — или то, что было котом — медленно, преувеличенно моргнул.

«Притворялся — слишком грубое и примитивное слово, не находишь? — прозвучал в моей голове знакомый бархатный голос, тот самый, что принадлежал незнакомцу. Он был ясным и чётким, будто кто-то говорил со мной в самой комнате. — Скажем так, я носил форму, наиболее подходящую для наблюдения и минимального вмешательства. Образ домашнего животного, особенно в человеческом обществе, предоставляет массу возможностей оставаться незамеченным».

— Для наблюдения? — я задохнулась от возмущения, и в нём уже проскальзывала истерика. — Я гладила тебя за ухом! Я с тобой разговаривала, делилась своими страхами и планами! Я делилась с тобой последним куском мяса! А ты… ты всё это время был… кем? Чем?