Книга Мой телефон 03, страница 91 – Мария Ким

– И как твоя мама? – Ренату под полтинник, ей должно быть лет 80.

– Бодрячком. – Ренат воспрянул. О своей маме он любил говорить и отзывался всегда с нежностью. – С подружкой справляла. У нас же теперь подружка в зеркале завелась.

– Какая подружка? – я не собиралась отпускать Рената, пока не выясню, что он в здравом уме и трезвой памяти, и пока насчет первого у меня назревали сомнения.

– О, она уже давно там живет, – Ренат обрадовался, что нашел пока свободные от этой истории уши. – У мамы моей шизофрения, инвалидность второй группы. В зеркале у нее, значит, собеседница. Целыми днями с ней болтает. И я спокоен, есть, значит, с кем ей поговорить. Вот мы собрались втроем, мама с ней, то есть с зеркалом, чокнулась, выпили за здоровье.

– Ясно. Подари ей трельяж, – посоветовала я и помчалась в фельдшерскую.

В комнате народу было на каждом диване. Днем население готовит салаты, ничем травмоопасным и криминальным не занимается и с давлением справляется самостоятельно. Ночью начинается, как выразился Ренат, «трешнина» – пьяные уличные драки, оторванные фейерверком пальцы, сломанные на катке ноги и вся травматология. Днем первого января пойдут спровоцированные застольем панкреатиты и прочие несварения. Второго начнутся отравления просроченными блюдами и аллергии у объевшихся подарками детей. Все праздники расписаны по часам. Пока смена перекидывалась бытовыми разговорами в фельдшерской и терпеливо ждала.

– Мы можем все, – сказал Даня голосом человека достаточно больного, чтобы быть абсолютно уверенным в себе, – можем поехать в «Макдональдс». Можем скататься в торговый центр, тебе же нужны сапоги? Хочешь встретить рассвет на набережной? Хочешь посмотреть финал драки бомжей за просрочку? У нас машина и вся ночь впереди, чего ты хочешь?

– Давай уже сегодня кого-нибудь спасем, – сказала Гуля, дрожащими пальцами натягивая на голову капюшон. Даня накинул на нее свою куртку и глубоко задумался.

На станции и правда было холодно. Даня с Гулей опять сошлись, может, потому, что, по слухам, он опять откололся. Надолго ли? Sub specie aeternitatisполярные шапки тают с рекордной скоростью, шестое массовое вымирание видов шагает семимильными шагами, вымирает кофе, исчезает пиво, грядет кризис миграции, а с точки зрения вечности мы абсолютно те же, доверчивые и сломанные.

– Нет, – сказала Гуля, с трудом удерживая взгляд широких переламывающихся зрачков, – поехали куда хочешь, за кофе и пирожками поехали, но нет.

Даня открыл бригадный планшет, бегло продиктовал адрес, озвучил «там давление и, возможно, инфаркт» и скомандовал «в путь». Бригада уехала.

– Я тоже хочу в «Макдональдс», – сказал Костик, провожая взглядом машину, – жрать.

– Нет, – непреклонно ответила Вера, – мы на диете.

– А они? – обиженно возразил Костик.

– Они тоже, – сказала Вера.

Костик с утра был зол и голоден. Вера худела, Костик страдал. Вместо полноценного обеда Вера положила в контейнер какую-то траву, даже без соли, и Костик с ужасом представлял, как в полдень ему придется есть это, и он будет есть, потому что голод станет невыносимым. Чтобы избавить свой мозг от этого кошмара, он с головой погрузился в содержимое коробки с лекарствами. На дне коробки лежала одинокая мытая морковь.

– Кто? – тихим ласковым голосом поинтересовался Костик. Тишина молчала.