Книга Контракт для герцогини, страница 140 – Ада Нэрис

Угроза витала в воздухе, прозрачная и смертоносная. Он не просто знал об их расследовании. Он предупреждал. И указывал на неё как на слабое звено.

— Я нахожу климат… стимулирующим, милорд, — ответила Эвелина, поднимая на него ясный, спокойный взгляд. Она позволила себе не опустить глаза. — Он помогает отличить крепкие растения от сорняков.

На лице графа, наконец, промелькнуло что-то похожее на искреннюю эмоцию — мимолётное удивление, смешанное с холодным любопытством. Он явно не ожидал такой твёрдости.

— Превосходно сказано, — прошипел он с одобрением, в котором не было ни капли тепла. — Тогда желаю вам… крепких корней. Чтобы не вырвало первым же штормом. Наслаждайтесь спектаклем.

Он кивнул, столь же безупречно холодно, и двинулся дальше, его свита поплыла за ним, как хвост кометы. Встреча длилась меньше трёх минут, но она изменила всё. Враг вышел из тени. Он был не тщедушным интриганом, а хищником высшей лиги. И его бледно-серые глаза, полныерасчётливого интереса, ещё долго будут стоять перед Эвелиной, даже когда опустится занавес и погаснут огни оперы. Они теперь знали его в лицо. И он — их. Игра в прятки была окончена. Начиналась открытая война, где ставкой была уже не только месть, но и их будущее.

Тишина, наступившая после встречи в опере, была обманчивой. Она не была затишьем. Это была тишина змеи, затаившейся в траве перед броском, тишина паука, ткущего свою паутину. И граф Малькольм Рейс оказался мастером обеих этих ролей.

Первые признаки проявились не сразу, но с пугающей методичностью. На третий день после вечера в опере к Доминику явился его давний адвокат, мистер Торн, с озабоченным видом. Дело, которое должно было пройти через суд по опеке как простая формальность — передача небольшого наследства подконтрольному им благотворительному фонду, — внезапно было «задержано для дополнительных проверок». Судья, обычно благосклонный, сослался на «новые указания сверху». Никаких официальных обвинений, просто бумажная волокита, но волокита, исходящая из судебной палаты, где влияние графа Рейса было непререкаемым.

Затем пришло письмо от одного из управляющих северными рудниками. Лицензия на расширение одной из шахт, которая была практически в кармане, внезапно была оспорена «конкурентом» — мелкой, но на удивление наглой компанией, о которой никто раньше не слышал. В документах всплыли ничтожные, надуманные нарушения по технике безопасности, и рассмотрение было отложено на неопределённый срок. Убытки были пока невелики, но сигнал был ясен: ваш бизнес больше не находится под неприкосновенной защитой. Я могу дотянуться до чего угодно.

Лоуренс, чья сеть информаторов была почти столь же обширна, как и у его хозяина, принёс ещё более тревожные новости. Нескольких их мелких, но ключевых союзников — того самого судью, чья жена болтала с Эвелиной, поставщика канцелярских товаров для министерства, который поставлял им копии документов, — начали «прощупывать». К судье явились с ревизией его личных финансов, поставщику внезапно отказали в продлении контракта под надуманным предлогом. Это были не сокрушительные удары. Это были щипки. Намёки: Я знаю, кто ваши люди. И я могу сделать им больно. Просто чтобы вы знали, что это в моей власти.

Но самой неприятной оказалась новая слежка. Она отличаласьот неуклюжих попыток Кэлторпа. Людей графа было не опознать. Это не были грубые субъекты в плохо сидящих костюмах. Это был уличный торговец, который слишком долго задерживался у ворот особняка. Это была новая горничная, нанятая в соседний дом и проявляющая странный интерес к тому, кто входит и выходит у Блэквудов. Это был клерк в конторе их банкира, слишком часто поглядывавший в окно, когда их карета подъезжала. Доминик, с его обострённым чутьём на опасность, замечал их первым. Он молча указывал на них Эвелине едва заметным движением глаза: Вон тот. И вон та женщина с зелёной шалью. Видишь?