Книга Контракт для герцогини, страница 146 – Ада Нэрис

Граф опустил руку. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем массивных напольных часов.

— Она — его сердце, которое он глупец выставил наружу, — заключил граф, и его голос стал тише, но от этого не менее страшным. — Мы не станем бить в броню. Мы пронзим это сердце. И когда он, «Лорд Без Сердца», впервые за много лет закричит от настоящей, живой боли… тогда он станет сговорчивым. Тогда он отдаст всё, что у него есть, включая своё молчание и своё поражение. Включая память о сестре. Всё, лишь бы вернуть то, что он, как ему кажется, любит.

Он кивнул своим людям.

— Разработайте планы по всем трём направлениям. Я хочу видеть варианты через неделю. Действуйте тихо. Точечно. И помните: наша цель теперь не герцог. Наша цель — его слабость. Его уязвимость. Его жена. С этого момента война становится личной для него. И в этом — его поражение.

Мистер Прайс и Смотритель молча поклонились и вышли, растворившись в тёмных коридорах особняка. Граф Рейс снова остался один. Он подошёл к окну, глядя на огни Лондона, и в его бледных глазах отразилосьхолодное, безжалостное удовлетворение. Он нащупал пульс врага. И этот пульс бился в груди молодой женщины с ясным взглядом и твёрдой волей. Теперь оставалось только нажать.

Бархатная пустота, в которой привык существовать лорд Себастьян Блэквуд, начала неумолимо сжиматься, превращаясь из комфортной подушки в удушающую удавку. Всё началось с лёгкого, почти изящного дефицита. Потом дефицит этот перерос в дыру. А теперь дыра зияла, как провал в полу роскошного будуара, грозящий поглотить всё: его будуар, его будущее, его саму иллюзию беззаботного существования.

Причины были банальны, как мир: карты. Не просто карты, а та особая, головокружительная атмосфера мужских клубов, где ставки измерялись не деньгами, а самоуважением, где проигрыш пачки банкнот был менее позорен, чем отказ от повышения ставки. Были скачки. Быстрые лошади с непредсказуемым нравом и ещё более непредсказуемыми коэффициентами. Были улыбки, дорогие духи и алчные глазки актрисок из «Ковент-Гардена», каждая из которых была уверена, что именно она станет его спасительницей и, конечно, законной женой богатого лорда. А ещё были вещи. Прекрасные, блестящие вещи: часы, табакерки, трости с набалдашниками из слоновой кости, которые просто просилисьв его коллекцию.

Он жил на щедрое, но отнюдь не безграничное содержание, которое Доминик, со свойственной ему ледяной пунктуальностью, перечислял ему каждый квартал. Содержание, рассчитанное на жизнь богатого холостяка, но не игрока и коллекционера страстей. Себастьян всегда считал, что его обаяния, его связей, его фамилии достаточно, чтобы кредиторы терпели. И они терпели. Долго. Пока сумма не перевалила за ту грань, где даже самое почтительное отношение к титулу «младший брат герцога Блэквуда» перевешивалось холодной арифметикой.

Первым звоночком стал не грубый вышибала, а визит мистера Флетчера. Мистер Флетчер был человеком в безупречном сюртуке, с манерами не хуже, чем у самого Себастьяна, и с глазами, похожими на две стальные пуговицы. Он представлял «Консолидированную трастовую компанию». Он не требовал, он «вежливо напоминал» о просроченных обязательствах. Сумма, которую он назвал, заставила Себастьяна похолодеть внутри, но внешне он лишь презрительно усмехнулся.