Книга Контракт для герцогини, страница 147 – Ада Нэрис

— Не беспокойтесь, дорогой мой. Следующий перевод от брата…

— К сожалению, — мягко перебил Флетчер, — сроки уже истекли. Мои принципалы проявляли исключительное терпение. Теперь они просят… определённости.

Себастьян отмахнулся.Нашел деньги. Продал пару картин из своей квартиры (не фамильных, своих), заложил изумрудную булавку. Заткнул одну дыру. Но на его горизонте уже маячили другие кредиторы: владелец игорного клуба «Фаро», ростовщик, ссудивший ему крупную сумму под неофициальный залог будущих доходов с имения (которым он, увы, не распоряжался), ювелир…

А затем терпение лопнуло. Мистер Флетчер явился снова, но на этот раз не один. С ним был другой господин — молчаливый, с лицом, не оставляющим в памяти никакого следа. Флетчер был по-прежнему вежлив, но его вежливость стала тонкой, как лезвие бритвы.

— Лорд Себастьян, ситуация стала критической. Мои принципалы не могут далее нести убытки. Они просили передать вам ультиматум. Полное погашение долга в течение семи дней. Или… — он сделал паузу, давая Себастьяну почувствовать вес этого «или», — или они будут вынуждены обратиться за взысканием через суд. Публично. Ко всему вашему имуществу будет наложен арест. И, что, полагаю, для вас существеннее, об этом станет известно вашему брату. И всему свету.

У Себастьяна перехватило дыхание. Суд? Арест? Публичный скандал? Доминик… холодная ярость Доминика была страшнее любого суда. А потеря лица в свете, где он был всеобщим любимцем и остряком, означала социальную смерть. Он почувствовал, как липкий, противный страх заползает ему под кожу.

— Вы не можете… У меня нет таких денег! Вы же знаете! — его голос прозвучал сдавленно, почти панически.

Именно тогда молчаливый господин, до сих пор бывший лишь тенью, сделал шаг вперёд. Он не улыбнулся. Его лицо оставалось каменным.

— Есть альтернатива, — произнёс он голосом без интонации, будто диктуя погоду. — Мои наниматели понимают, что благородные господа иногда оказываются в… стеснённых обстоятельствах. Деньги — не единственная валюта. Иногда ценность представляет информация.

Себастьян замер, уставившись на него.

— Информация? Какую информацию я могу…

— Вы — брат герцога Блэквуда, — сухо прервал его незнакомец. — Вы вращаетесь в его доме. Видите его новую супругу. Слышите разговоры. Вам известны его привычки, его распорядок, его… слабости. Моим нанимателям такая информация интересна. Для их собственных деловых расчётов, разумеется.

В мозгу у Себастьяна всё смешалось: страх позора, ярость от унижения, отчаянная надежда на спасение.Они просили его шпионить за своим же братом? Это было… низко. Опасно. Но скандал, разорение, гнев Доминика были ещё страшнее.

— Я… я не шпион, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Мистер Флетчер снова вступил в разговор, его тон стал почти задушевным.

— Кто говорит о шпионаже, милорд? Речь идёт о… взаимовыгодном сотрудничестве. Вы делитесь тем, что и так знаете — светскими сплетнями, наблюдениями. Ничего, что могло бы нанести ущерб герцогу. Просто… детали. А мы, в свою очередь, забываем о долге. Более того, мы могли бы рассмотреть возможность предоставления вам новой, небольшой кредитной линии. Чтобы вы могли… восстановить свои позиции.

Это была золотая удавка. Искушение было чудовищным. Избавиться от кошмара долгов. Получить новые деньги. И всё это в обмен на какие-то «наблюдения». Он ведь и правда ничего страшного не знал. Он мог говорить об Эвелине, о её поездках, о том, как брат смотрит на неё… это же мелочи. Ничего существенного.