Книга Контракт для герцогини, страница 151 – Ада Нэрис

Сомнения роились в его голове, холодные и тяжёлые. Это была классическая приманка. Но… что, если это правда? Имя Гловера фигурировало в его досье как человека, близкого к Кэлторпу, но не замешанного в самых тёмных делах. Если у него действительно были книги… это могло быть тем самым неоспоримым, документальным доказательством, которое он искал все эти годы. Связью, которую нельзя было оспорить в суде. Ключом к уничтожению Рейса.

Он подошёл к окну, глядя на тёмные очертания спящего города. Риск был чудовищным. Это могла быть ловушка. Но если это была правда, и он упустит этот шанс из-за трусости… Гловера могли найти и убить. Доказательства могли быть уничтожены. Война затянулась бы на годы, если не навсегда. А с каждым днём Эвелина оставалась под прицелом.

Его разум, отточенный годами стратегической игры, взвешивал все «за» и «против». Приманка была очевидной. Но иногда противник настолько уверен в своей хитрости, что использует правду как лучшую приманку. Что, если Рейс, понимая, что Гловер сбежал, сам инсценировал эту «утечку», чтобы заманить его в ловушку, но при этом Гловер и доказательства — реальны? Что, если он играет на его желании получить эти бумаги любой ценой?

Он повернулся к Лоуренсу.

— Немедленно отправь двоих самых незаметных людей в кондитерскую. Пусть выяснят, кто оставил письмо. Незаметно. И проверь через другие каналы — было ли что-то слышно о бегстве Гловера? Любая информация, даже слух.

— Это займёт время, ваша светлость, — тихо сказал Лоуренс. — А в письме сказано «до рассвета».

— Я знаю, — сквозь зубы произнёс Доминик. Он чувствовал, как в груди разгорается знакомое, холодное пламя азарта, смешанное с леденящим страхом. Это была ставка ва-банк. Он ненавидел такие ставки. Он предпочитал контроль. Но контроль здесь был иллюзией.

Он мог не ехать. Остаться в безопасности, продолжить свою методичную, медленную войну. Но тогда тень Рейса навсегда нависла бы над ними. Эвелина никогда не была бы в безопасности. А он — он никогда не смог бы жить с мыслью, что из-за его осторожности ускользнул шанс положить конец кошмару.

Он сжал кулаки, ощущая, как старые шрамы на плече ноют от напряжения.

— Готовь карету. Не герцогскую. Ту, простую, наёмную, что стоит в конюшне на такие случаи. И эскорт. Не явный. Пусть двоеедут с нами внутри, ещё трое — на расстоянии, прикрывая с флангов. Все вооружены. И скажи Стивенсу, чтобы он собрал свою группу и выдвигался к Нортвуду другой дорогой. Пусть ждут в полумиле от домика в полной готовности. Никаких сигналов, если не будет моей команды или явного нападения.

— Вы… вы едете, ваша светлость? — в голосе Лоуренса прозвучала неподдельная тревога.

— У меня нет выбора, — сухо ответил Доминик. — Если это правда — мы выигрываем всё. Если это ловушка… — он сделал паузу, и его глаза стали ледяными, — то мы, по крайней мере, вынудим их показать свои карты. И будем готовы. В любом случае, ждать и ничего не делать — худший из вариантов.

Он уже повернулся, чтобы разбудить Эвелину и коротко объяснить ситуацию, когда его взгляд упал на её спящее лицо, безмятежное в мягком свете ночника. Сердце сжалось. Он везёт её в самое сердце бури. Но оставить её здесь одну, зная, что Рейс уже мог пустить в ход свои щупальца… это было ещё страшнее. Он должен был держать её рядом. Под своим защитным крылом, даже если это крыло сейчас вели прямиком в западню. Он не мог рисковать упустить такой шанс. И не мог рисковать ею. Даже если оба эти риска вели их в одно и то же, тёмное место под названием Нортвуд.