Книга Контракт для герцогини, страница 179 – Ада Нэрис

Сесилия говорила быстро, увлечённо, выстраивая картину спасения.

— У меня есть деньги. Не много, но достаточно. Генри (её муж) ни в чём мне не откажет. Мы купим тебе маленький домик где-нибудь на южном побережье, в Девоне или Корнуолле. Или… или ещё лучше — во Франции! В Швейцарии! Ты сможешь жить под другим именем, тихо, спокойно. Ты молода, умна, красива. Со временем… — она запнулась, понимая, что зашла слишком далеко, но всё же закончила, — со временем ты, возможно, встретишь другого. Доброго, порядочного человека, который не будет вовлечён в эти ужасные, опасные игры. У тебя может быть нормальная жизнь, Эви. Та, о которой ты всегда мечтала.

Она произнесла это с такой искренней верой в добро и справедливость, с такой уверенностью в том, что мир можно исправить простым бегством от проблем, что у Эвелины на мгновение перехватило дыхание. Это предложение было таким заманчивым. Таким лёгким. Представить себе: тихий домик у моря, шум прибоя вместо шёпота сплетен, простые, ясные заботы. Никаких тайн, никаких врагов, никакого леденящего душу страха за любимого человека. Забыть всё: и боль, и страсть, и ту глубокую, немыслимую связь, что возникла между ней и человеком по имени Доминик Блэквуд.

Она закрыла глаза. И перед ней встал не тихий домик, а его лицо. Не ледяная маска «Лорда Без Сердца», а то, каким она видела его лишь несколько раз: усталым, уязвимым, с глазами,в которых отражались её собственные отблески. Она вспомнила его голос в ночной тишине, когда он рассказывал об Изабелле. Вспомнила его руки, твёрдые и нежные одновременно. Вспомнила, как он сказал: «Ты — моя единственная опора в этой войне».

И поняла, что не может бежать. Не может предать его так же, как предали все остальные. Их связь не была бумагой. Она была сталью, выкованной в огне общей опасности и закалённой в водах взаимного доверия. Это была плоть от плоти её собственной души. Уехать сейчас значило бы признать, что всё это было ошибкой. Что его любовь, его доверие, его борьба ничего не стоили. Что она такая же, как все эти трусливые, продажные люди, чьи визитки лежали на столе.

Она открыла глаза и встретила полный надежды взгляд Сесилии.

— Спасибо, — тихо сказала Эвелина, и её голос впервые с утра приобрёл твёрдость, ту самую, что была ей свойственна. — Спасибо за заботу, за предложение. Это очень благородно с твоей стороны. И очень… просто.

— Значит, ты согласна? — обрадовалась Сесилия.

— Нет, — ответила Эвелина, и это короткое слово прозвучало в тихой комнате как выстрел. — Нет, Сесилия. Я не уеду.

На её лице отразилось полное недоумение, смешанное с ужасом.

— Но… почему? Ради чего? Ради него? Эви, он арестован за измену! Его, скорее всего, ждёт эшафот или вечная ссылка! Ты хочешь связать свою судьбу с этим? Ты хочешь сгнить в этой тюрьме вместе с ним?

— Он не изменник, — произнесла Эвелина с такой непоколебимой уверенностью, что Сесилия на мгновение замолчала. — Это ловко сфабрикованная ложь. Ловушка. И я знаю, кто её устроил. И я не позволю ему победить.

— Ты… ты собираешься бороться? Одна? Против всего двора? Против королевской комиссии? Эви, это безумие! Тебя раздавят!

— Возможно, — согласилась Эвелина, и странная, почти неземная улыбка тронула её губы. — Но если я сбегу, то он будет раздавлен наверняка. И тогда они победят по-настоящему. Не только его. Но и всё, во что я верю. Нет, — она покачала головой, подходя к окну и глядя на серое небо. — Я остаюсь. Я герцогиня Блэквуд. И пока у меня есть хоть капля силы и хоть искра разума в голове, я буду сражаться за имя своего мужа. За нашу правду.