Книга Контракт для герцогини, страница 198 – Ада Нэрис

— Если это инсценировка, граф, — раздался спокойный голос короля, — то объясните, пожалуйста, как леди Блэквуд, женщина, находящаяся под домашним арестом, без средств и связей, сумела за месяц найти и подкупить именно этого конкретного гравировщика, о котором даже моя разведка не знала? Как она могла подделать финансовые документы из банков Амстердама? И, наконец, — король посмотрел на Себастьяна, — что могло заставить лорда Себастьяна публично признаться в самом позорном предательстве, если не желание спасти свою жизнь от вашего покровительства и надежда на милость короны?

Рейс открыл рот, но не нашёлся, что ответить. Его ум, всегда находивший выход, впервые наткнулся на тупик, выстроенный из неопровержимых фактов. Он увидел, как взгляды членов совета, ещё недавно полные подобострастия, теперь стали осторожными,оценивающими, отдаляющимися. Он понял, что почва уходит из-под ног.

— Это… это ловушка! — выкрикнул он, уже почти теряя самообладание. — Они все против меня! Блэквуд и его интриганка-жена! Они хотят моей головы, чтобы скрыть свою собственную измену!

— Довольно!

Слово короля, тихое, но произнесённое с такой непререкаемой властью, что оно отрезало речь Рейса как ножом, прозвучало в зале. Король поднялся. Вся его усталость, казалось, испарилась, уступив место холодному, беспристрастному гневу монарха, чьим именем пытались играть.

— Мы выслушали достаточно, — сказал он, и его голос налился металлом. — Мы выслушали обвинения, основанные на подлоге и шантаже. Мы выслушали свидетелей, чьи истории переплетаются и подтверждают друг друга. Мы увидели вещественные доказательства. И мы услышали ответ обвиняемого, который состоит лишь из голословных отрицаний и оскорблений в адрес тех, кто осмелился говорить правду.

Он обвёл взглядом совет.

— Милорды, я не вижу необходимости в дальнейших прениях. Дело ясно как день. Герцог Доминик Блэквуд стал жертвой гнусного, искусно спланированного заговора с целью уничтожения его личности и чести. Обвинения в государственной измене не имеют под собой никаких оснований и сфабрикованы графом Малькольмом Рейсом, его сообщниками и подкупленными или запуганными лицами.

Он повернулся к Доминику, который сидел недвижимо, лишь его глаза, прикованные к королю, горели немым, всепоглощающим пламенем.

— Герцог Блэквуд, от имени короны и от моего собственного имени я приношу вам глубочайшие извинения за причинённые несправедливость и страдания. Вы свободны. Все обвинения с вас снимаются. Ваше доброе имя, титул и имущество подлежат немедленному восстановлению во всей полноте.

Затем король повернулся к Рейсу. Его взгляд стал ледяным.

— Граф Малькольм Рейс. Вы использовали своё положение, власть и богатство для фабрикации государственного преступления, клеветы на пэра королевства, похищения, шантажа и принуждения к лжесвидетельству. Ваши действия являются не просто преступлением, а прямым вызовом короне и всей системе правосудия. Я приказываю ваш немедленный арест по обвинениям в государственной измене, клевете, похищении и коррупции. Отведите его.

Наступила секунда абсолютной тишины, а затем гвардейцы, стоявшие у дверей,шагнули вперёд. Их лица были непроницаемы. Они подошли к Рейсу.

И тут ледяная маска графа рухнула окончательно. Его лицо исказила гримаса абсолютной, животной ненависти и ужаса. Он отшатнулся от стола.