Книга Контракт для герцогини, страница 197 – Ада Нэрис

— Этот человек — мастер-гравёр Симеон Кларк, — голос Эвелины прозвучал твёрже. — Его долги использовал граф Рейс, а затем взял в заложники его внучку, чтобы принудить к работе. Мистер Кларк, покажите совету, что вы изготовили по приказу посредника графа Рейса.

Кларк, запинаясь, но понятно, рассказал всю историю. Он показал матрицу печати, указал на ошибки. Показал образцы особой бумаги. Назвал имя Стерджа. Совет, затаив дыхание, слушал этого жалкого, сломленного старика, чья история была настолько чудовищной и детальной, что в её правдивости нельзя было усомниться.

— Благодарю вас, мистер Кларк, — сказала Эвелины, когда он закончил. — Вы можете быть свободны под охраной короны. А теперь, милорды, финансовое подтверждение. — Она представила выписки, объяснив, как деньги с континентальных счетов Рейса шли на оплату долгов Кларка и наёмников, похитивших её. Лорд Хэтфилд подтвердил подлинность документов.

Рейс сидел, не двигаясь, но его лицо начало постепенно бледнеть. Его пальцы слегка постукивали по столу.

— Но самое главное, — продолжала Эвелина, и её голос приобрёл новую, леденящую остроту, — это связующее звено. Человек, который знал о плане, который был внутри семьи и которого можно было шантажировать и использовать. Младший брат герцога, лорд Себастьян Блэквуд.

В зале вновь пронёсся шёпот. Двери открылись, и в зал ввели Себастьяна. Он был бледен, трезв и невероятно испуган. Он не смотрел ни на брата, ни на Рейса. Его взгляд был прикован к полу.

— Лорд Себастьян, — сказала Эвелина без тени снисхождения, — расскажите совету о ваших делах с графом Рейсом.

И Себастьян, срывающимся, но громким голосом, выложил всё. Долги, вербовка, обещания, расписка, переданная информация об охотничьем домике, своё участие в давлении на Лоуренса. Он говорил, и с каждымего словом маска на лице Рейса трескалась всё больше. Это было не просто свидетельство. Это был акт публичного саморазрушения, но оно било с сокрушительной силой. Когда Себастьян закончил, в зале стояла абсолютная, оглушительная тишина.

Рейс медленно поднялся. Его лицо было искажено не гневом, а холодной, смертельной яростью.

— Ваше Величество! Это — чудовищный фарс! — его голос, обычно бархатный, теперь звучал резко и пронзительно. — Вы позволили этой… этой женщине, жене осуждённого изменника, устроить в священных стенах Тайного совета театр абсурда! Она скупила этих жалких людишек, запугала слабоумного старика и сломленного алкоголем негодяя, чтобы они очернили меня! Она мстит за мужа, используя самое грязное оружие — ложь и клевету!

Он обвёл совет взглядом, пытаясь найти поддержку.

— Милорды, вы же видите! Это сговор! Она нашла фальсификатора? Кто поручится, что это не она сама наняла его, чтобы подставить меня? Она предоставляет какие-то бумаги? Их можно было подделать! А этот… этот выродок, — он презрительно кивнул на Себастьяна, — он продал бы собственную мать за бутылку джина! Его слова ничего не стоят! Это всё инсценировка отчаявшейся авантюристки!

Но его речь, ещё месяц назад звучавшая бы убедительно, теперь теряла силу с каждым словом. Она была слишком эмоциональной, слишком злобной на фоне ледяной, фактологической аргументации Эвелины. Он пытался перейти в контратаку, но атаковал тени, тогда как на него обрушилась стена из камней.