Книга Контракт для герцогини, страница 34 – Ада Нэрис

Она не приказывала. Она предлагала. Но в её тоне была та же железная воля, что и у хозяина дома. Управляющий, поймав взгляд герцога в дверях, лишь кивнул.

— Как прикажете, ваша светлость.

Спустя почти час Эвелина поставила свою первую, тщательно выведенную подпись на последней странице сводного отчёта. Она не утвердила всё слепо. Она сделала несколько пометок карандашом на полях: «Уточнить», «Сравнить с другими поставщиками», «Запросить смету». Работа была сделана.

Именно тогда герцог отделился от тени и вошёл в комнату. Его шаги были бесшумными. Управляющийтут же вскочил.

— Ваша светлость. Герцогиня уже ознакомилась со счетами.

— Я видел, — отрезал герцог. Его взгляд скользнул по пометкам на полях, по сосредоточенному, ещё не до конца расслабившемуся лицу Эвелины. В его глазах, обычно пустых, что-то промелькнуло. Не одобрение — это было бы слишком сильно. Скорее… признание факта. Факта, что он не ошибся в её потенциале. Что этот ресурс, вопреки ожиданиям, может быть полезен.

— Вы справились эффективно, — произнёс он, и в этих словах не было лести, только констатация. Затем он повернулся к управляющему: — Бэнкрофт, с сегодняшнего дня все счета по лондонскому дому перед окончательным утверждением проходят через герцогиню. Организуйте еженедельный отчёт.

Это был приказ. Реальная власть, пусть и ограниченная, переходила к ней. Бэнкрофт склонил голову и, забрав папку, удалился.

Герцог остался с Эвелиной наедине. Тишина повисла снова, но теперь она была иной — насыщенной недавним умственным трудом.

— Что касается вашей благотворительной деятельности, — заговорил он неожиданно, — я считаю целесообразным начать с фокуса. Разбрасываться ресурсами — неэффективно. — Он достал из внутреннего кармана сюртука два небольших проспекта и положил их перед ней. — «Приют для детей-сирот моряков в Гринвиче» и «Фонд поддержки вдов павших офицеров». Оба находятся под патронажем короны, оба имеют безупречную репутацию и прозрачную отчётность. Выберите один. Изучите их годовые отчёты, которые я распоряжусь доставить вам. Затем мы обсудим размер первоначального пожертвования.

Это было движение. Первое. Он не просто дал ей бюджет, как безликий денежный мешок. Он дал ей выбор. Пусть и между двумя вариантами, которые он сам одобрил. Пусть и под его полным контролем. Но это был шаг от абсолютного диктата к управляемому партнёрству. Он признавал её способность принимать решения в отведённой ей сфере. Это была иллюзия свободы, но иллюзия, тщательно выстроенная и несущая в себе намёк: если она будет действовать так же разумно, как сегодня, пространство для её манёвра может постепенно увеличиваться.

— Я изучу оба, — твёрдо сказала Эвелина, беря проспекты. — И приму решение.

— Хорошо, — он кивнул. — Меня ждут в Сити. Приятного дня, герцогиня.

И он ушёл, оставив её одну в солнечной комнате. Но теперь одиночество былоиным. На столе перед ней лежали не только дурацкое расписание, но и проспекты благотворительных фондов, а в памяти — чёткие колонки цифр и уважительный, хоть и настороженный взгляд управляющего Бэнкрофта.

Эвелина обхватила пальцами края проспектов. Они были простой бумагой, но в её руках они казались оружием. Якорем. Пропуском в реальность этого нового мира. Она вдруг с предельной ясностью осознала: её поле битвы за собственное достоинство, за право не быть просто декорацией, лежит не в будуаре, не в брачной спальне. Оно лежит здесь, в столбцах счетов, в протоколах благотворительных комитетов, в тихих, но важных хозяйственных решениях. Именно здесь, в мире цифр, отчётов и протоколов, она сможет доказать свою ценность. Не как женщина, а как партнёр. Как герцогиняв самом практическом смысле этого слова.