Книга Охота на лисицу, страница 32 – Ада Нэрис

И тут же из-за деревьев, бесшумно, как призраки, появились они. Самураи в знакомых доспехах. Их лица были пустыми, глаза — стеклянными. Они уже окружили рощу.

А в проход между деревьями вошел он. Киёмори. На его лице играла та же скучающая, холодная улыбка.

— Ну что, человечек, — произнес он, и его голус резал тишину, как нож. — Наигрался в спиритизм? Нарушил данное ей слово. И мое терпение.

Такэши, не раздумывая, рванулся к своему мечу. Но он был слишком слаб, слишком медленен. Киёмори даже не пошевелился. Лишь взмахнул рукой.

Невидимый удар сбил Такэши с ног. Он грохнулся на землю, и мир померк. Перед тем как потерять сознание, он успел увидеть еще одно видение.

Рядом с Киёмори задрожал воздух, и появилась она. Настоящая Юки. Ее руки были скованы за спиной мерцающими наручниками из чистой энергии, которые тянулись к браслету на запястье ее брата. Ее лицо было бледным, исхудавшим, но глаза… В ее глазах пылала такая ярость, такая ненависть, что казалось, она могла испепелить все вокруг. Но когда ее взгляд упал на него, лежащего беспомощного на земле, в них на миг промелькнуло что-то иное. Не ярость. Не боль. А животный, всепоглощающий страх. Страх за него.

Потом тьма накрыла его с головой, унося в небытие.

Такэши очнулся в темноте, но на этот раз это была не темнота пещеры или леса. Воздух был иным — тяжелым, спертым, наполненным запахом старого камня, ладана и чего-то невыразимо древнего, почти звериного. Он лежал на холодном каменном полу. Его руки были скованы за спиной не железом, а тугими, живыми побегами темного дерева, пульсирующими едва уловимой энергией. Они сжимали запястья не причиняя боли, но полностью парализуя волю к сопротивлению.

Он попытался пошевелиться, но его тело не слушалось. Оставалось только лежать и смотреть вверх. Он находился в огромном подземном зале. Своды терялись где-то в вышине в кромешной тьме. Стены были грубо высечены из скальной породы и покрыты фресками, изображавшими девятихвостых лисиц в самых разных ипостасях — от благодетельных духов до свирепых разрушителей.

В центре зала, на возвышении, полукругом стояли девять массивных каменных тронов. На восьми из них сидели фигуры. Они были одеты в роскошные, древние кимоно, расшитые серебряными и золотыми нитями. Их лица были прекрасны и бесстрастны, как маски, но на некоторых проступали звериные черты — слишком острые скулы, раскосые глаза, острые кончики ушей, выглядывающие из-за черных волн. За спиной у каждого из них лежали хвосты. У кого-то пять, у кого-то семь. У самого старого, сидевшего в центре, их было восемь. Они были не материальными, как у Юки, а скорее, сгустками тени, мерцающей энергии, но от них исходила такая мощь, что воздух звенел.

Совет старейшин кицунэ.

Девятый трон, крайний справа, был пуст.

Перед этим судилищем, на коленях, скованная теми же деревянными путами, что и он, сидела Юки. Ее голова была гордо поднята, но лицо осунулось, под глазами залегли темные тени. Ее хвосты были прижаты к спине невидимой силой, лишены своего привычного сияния. Она выглядела изможденной, но не сломленной.

А позади них, прислонившись к стене с привычной ему холодной небрежностью, стоял Киёмори. На его лице играла легкая, торжествующая улыбка. Он добился своего. Привел смутьяна и провинившуюся сестру на суд.