Книга Эгоистичная принцесса, страница 96 – Ада Нэрис

После второго танца она позволила ему удержать её руку чуть дольше, благодаря за чудесный вечер, и взгляд её, обращённый к нему, был полон того самого, специально разбавленного восхищения, что так пьянит мужчин. Посол, ослеплённый, не замечал, что это восхищение не касается её глаз. Оно плавало на поверхности, как масляная плёнка на воде, не проникая вглубь. В глубине же, в этих алых, невозмутимых омутах, отражалась лишь одна фигура. Та, что стояла у колонны, превращая воздух вокруг себя в ледяную пустыню.

Оркестр заиграл новый, медленный танец. Скарлетт уже открыла рот, чтобы принять приглашение посла в третий раз, когда воздух в зале резко, ощутимо похолодел. Несколько свечей в ближайшем канделябре дрогнули и погасли. Иней на капители колонны превратился в тонкую, звенящую корку.

Рэйдо не произнёс ни слова. Он даже не сдвинулся с места. Он просто смотрел. И этот взгляд, тяжёлый, как вся мощь северных ледников, упёрся в спину посла Аурелии, заставив того запнуться на полуслове и растерянно оглянуться.

— Что-то… похолодало, — пробормотал он, ёжась под тонким шёлком камзола.

Скарлетт улыбнулась, мягко освобождая свою руку.

— Бывает, — ответила она, и в её голосе послышалась странная, почти ласковая нотка, обращённая вовсе не к нему. — Воздух этой ночью капризен.

Она отошла от посла, оставляя его в состоянии лёгкого недоумения, и, не глядя в сторону колонны, направилась к выходу из зала. Её платье шуршало, волосы струились по спине, и на губах играла та самая, медленная, торжествующая улыбка. Игра удалась. Струна натянута до предела. Лёд дал трещину. Теперь оставалось только ждать — чем обернётся эта буря, которую она сама же и разбудила.

Ночной розовый сад Скарлетт всегда был её тайным убежищем, местом, где алые лепестки, её собственная магия, воплощённая в плоть и кровь растений, цвели даже в самое холодное время года. Здесь, среди кустов, усеянных тяжёлыми, бархатистыми бутонами, она чувствовала себя не принцессой,не тираном, не стратегом, а просто частью этой живой, дышащей красоты. Сад жил своей тихой, но бурной жизнью: розы тянулись к бледной луне, шипы блестели от выпавшей росы, а воздух был густ и сладок, как перебродивший мёд. Сотни маленьких масляных фонариков, развешанных на кованых ажурных столбах, разливали по дорожкам тёплый, дрожащий свет, делая этот уголок дворца островком уюта и покоя.

Но покой этот был иллюзией.

Скарлетт вышла в сад сразу после того, как оставила посла Аурелии в зале. Ей нужно было перевести дух, сбросить с себя липкую, приторную маску кокетки, которая так и не стала ей родной. Она чувствовала странную опустошённость, горечь во рту, словно вместо сладкого вина она напилась полынной настойки. Игра удалась. Она видела его реакцию. Видела, как иней покрыл мрамор колонны, как побелели его пальцы, как погасли свечи от одного лишь его ледяного взгляда. Но триумфа не было. Была только гулкая, звенящая пустота внутри.

Она медленно шла по усыпанной мелким гравием дорожке, касаясь пальцами влажных лепестков, вдыхая их терпкий, живой аромат. Её пышное, алое платье, такой вызывающий наряд в сиянии бального зала, здесь, среди живых роз, казалось почти родным, вплеталось в буйство красок и теней. Она остановилась у центрального куста, где цвели её любимые, самые тёмные, почти чёрные розы с кровавой сердцевиной, и закрыла глаза.