Книга Истории из Тени, страница 50 – Елена Бабинцева

– Алиса, это я, Лев. Ты меня помнишь? – он говорил, борясь с паникой, стараясь вложить в голос как можно больше тепла, жизни.

Её губы шевельнулись. Звука не было. Но онуслышалслово, прямо у себя в голове, холодное и чужое:

«Имя… было…»

– Да! Алиса! Твоё имя! Ты – Алиса!

«Имя… утонуло… в озере…»– прозвучало в его сознании. И она медленно указала бледной рукой на тёмную воду.

И тогда Лев понял. Озеро было не просто местом. Оно былоархивом. Хранилищем всего, что Тени теряли: имён, воспоминаний, самой личности. Они приходили сюда «пить», погружаясь в общую память страха, но при этом их собственная идентичность растворялась в этой коллективной пустоте. Алиса теряла себя. С каждой секундой.

Бездумно, движимый отчаянием, он сделал ещё шаг к ней. И в этот момент Тени вокруг пошевелились. Они не напали. Они просто…сблизились. Образовали вокруг него и Алисы плотное кольцо. Холод от них исходил физический, вымораживающий лёгкие. Лев почувствовал, как его мысли замедляются, покрываются инеем апатии. Желание бороться, кричать, бежать – начало угасать. Ему захотелось просто… остановиться. Смотреть в воду. Забыться.

Это и было их оружием. Не насилие.Индукция собственного состояния. Они заражали пустотой.

Алиса наблюдала. И вдруг в её пустых глазах что-то дрогнуло. Словно где-то в глубине этого болотного света мелькнула искра. Очень слабая. Очень далёкая. Её губы снова пошевелились. На этот раз Лев услышал не в голове, а ушами – тихий, хриплый, нечеловеческий шёпот:

– У… бе… ги…

Это было не Эхо. Это былаона. Та часть, что ещё держалась. Та, что шептала ему из стены. Она боролась.

Искра погасла. Её лицо снова стало пустым.Но этого было достаточно.

Лев, стиснув зубы, рванулся вперёд, не к ней, асквозькольцо Теней. Он ожидал сопротивления, но его не было. Тени расступились, как вода. Они не держали его. Они знали – он никуда не денется. Пространство закольцовано. Он просто побежит по кругу, пока не выбьется из сил. И тогда они найдут его. Сонным. Или просто уставшим настолько, что темнота внутри сравняется с их тьмой.

Он бежал, спотыкаясь, задыхаясь от ледяного воздуха, обратно к Погребеню. За ним не гнались. За ним наблюдали. Десятки пар безразличных, светящихся глаз, пока он не скрылся в чаще.

Вернувшись в заброшенный дом, он рухнул на пол. Его трясло. Не от страха. От холода, проникшего в кости. И от понимания. Спасти Алису, вытащив её из состояния Тени, было невозможно. Но, возможно, можно было сделать что-то другое. Не дать ейполностьюраствориться. Сохранить искру. Её Эхо в стенах было не просто записью. Это была активная, борющаяся часть её сознания, привязанная к месту, где она была последний раз «жива».

Он пришёл к отцу Алисы. Тот всё так же сидел за столом, но бутыль была пуста.

– Я видел её, – сказал Лев.

Мужчина даже не вздрогнул.

– И что?

– Она ещё не полностью… потеряна. Её Эхо в доме – оно не пассивное. Оно пыталось меня предупредить. Мы можем… усилить его.

Впервые за весь разговор отец поднял на него глаза. В них не было надежды. Была лишь тупая, звериная решимость.

– Зачем?

– Чтобы она не стала одной из них до конца. Чтобы у неё был… якорь. Здесь. В своём доме. В памяти этих стен. Если мы будем с Эхом говорить, обращаться к нему, как к живой… возможно, мы сможем удержать здесь часть её. Не дадим озеру всё забрать.