Книга Игра, страница 155 – Ян Бэк

Бранд огляделся в поисках родственников и увидел Ингу. Она быстрыми шагами удалялась от траурной церемонии. Бранд поспешил за ней. Но не успел ни присоединиться, ни окликнуть: она села в такси и уехала.

Борхерт с самого начала подозревал, что это дело потребует больше времени, чем обычно. Что он возьмет его домой. Более того: он захочетвзять его домой. Хотя это непрофессионально. У любого опера, врача, медбрата рано или поздно вырабатывается защитный механизм, позволяющий выносить невыносимое. У Борхерта с годами тоже наросла шкура. И все же бывали случаи, ради которых он снимал ее осознанно и оголял кожу.

Может, все дело в жестокости, с которой были убиты фон Науэнштайны, может, в написанных на стене четырех кровавых буквах М-А-В-И – имени девушки, которая, по неофициальной информации, стала объектом преследования какой-то сумасшедшей, – а может, в том, что у Борхерта у самого была взрослая дочь. Скорее, все это вместе. Он решил хотя бы раз поговорить с девочкой. Больше из частных соображений, чем из профессиональных. Поскольку криминалисты доказали, что она не имела ни малейшего отношения к кровавой драме на вилле.

Поэтому три дня назад он нанес ей визит в центре психологической помощи детям и подросткам в Гамбурге, где она пока пребывала. В свои семнадцать Мави фон Науэнштайн была почти совершеннолетней, но почтине считалось, посему жернова бюрократии начали молоть и решать вопрос о том, что будет с девушкой и ее наследством до достижения ею восемнадцатилетия.

Мави, миловидная девочка с длинными каштановыми волосами, во время их первой встречи держалась на удивление уравновешенно и кое-что рассказала Борхерту. Что узнала об убийстве по телевизору по дороге в Штеттин, где они с одноклассником планировали найти ее настоящую мать. Там она продолжила поиски самостоятельно и, по всей видимости, угодила в ловушку. Точнее она рассказать не могла, поскольку с определенного момента ничего не помнила. Но сразу же отвергла версию Борхерта, согласно которой молодой человек – Силас Дарендорф – играл в этом какую-то роль.

– Точно нет! – возмутилась она. – Просто оставьте его в покое, ладно?

Само по себе это дело – убийство родителей-опекунов – явно было частью гораздо более масштабного преступления, которое попадало под категорию «совершенно секретно». Другие органы с большими полномочиями взяли на себя расследование убийства в Гамбурге. Борхерту нужно было действовать осторожно, чтобы не подставить кому-нибудь подножку. Но действовать было нужно. Он кое-что выяснил. Что могло облегчить Мави фон Науэнштайн начало нового пути.

Он постучал в дверь.

– Да? – послышалось через пару мгновений.

Борхерт сделал глубокий вдох и вошел, обстановка здесь была весьма скромной – сродни той, что и в ее комнате на вилле.

Он сначала взглянул на девушку, а затем на белокурого юношу. Это и есть тот одноклассник, с которым Мави сбежала в Штеттин? Насколько мог судить Борхерт, парень был привлекательным.

– Добрый день, – поздоровалась Мави.

– Привет, Мави. – От него не укрылось ее зареванное лицо. Повсюду лежали носовые платки. Возможно, это была стадия принятия горя. Это хороший знак.

Борхерт удержался от вопроса «Как дела?»и молча сел за стол рядом с молодыми людьми. На столе лежала книга. Одного из авторов, которые делятся рецептами счастья. Борхерт считал подобную литературу бесполезной макулатурой. Что есть счастье, научит жизнь, а не умненькие тексты.