Книга Пять строк из прошлого, страница 19 – Анна и Сергей Литвиновы

Антон сел на свое место в углу. Кофе тоже оказался не чета стройотрядскому: ароматный, крепкий, терпкий. Он снова стал рассказывать об отряде, но в этот раз напирал на другое: тяжелая лопата, бетон, Бадалов со своими фельдфебельскими ухватками, засыпаешь прямо на земле во время перекура…

– Да на черта тебе этот стройотряд! – вскричала мама.

– Оставайся дома, – поддержал ее отец. – Мы съездим на машине в лагерь, заберем твои вещи.

– Точно. Скажем, что ты заболел.

– А завтра на кинофестиваль с тобой сходим. У меня отгул за работу на полигоне. На внеконкурсном показе, говорят, много хорошего крутят. «Страх над городом», например. Бельмондо по крышам метро прыгает.

– А билеты?

– Стрельнем на лишнего. В будний день должны быть.

Остаться! Что за счастливая мысль! Никогда в жизни ему столь сильно ничего не хотелось. Отоспаться. Отъесться. Побродить по улочкам Москвы. Может, позвонить Юле – ну и что, что он дал зарок больше никогда.

«Потом поеду к бабушке с дедом на море. Брошусь в лазурную волну. И все вокруг меня любят».

Он чуть не воскликнул: «Давайте!» – но подумал: а Кирилл? Он там останется один. И сразу все поймет: ты струсил, дезертировал. И все поймут: да, слабый паренек Антон оказался – как и Эдик или Пит. Значит, он так же, как они: свалит втихаря, ни с кем не попрощавшись?

Сказал: «Нет, мне надо вернуться».

Видимо, ему удалось выговорить это настолько твердо, что родители не стали больше настаивать. Только переглянулись.

– Давай мы тебя хоть на машине довезем.

«Еще чего, устраивать, как в пионерлагере, родительский день!»

– Давайте только до вокзала.

Мама собрала ему и пирожков, и слив, и конфет, и абрикосов.

Родители проводили до электрички. Антон был счастлив, что преодолел себя, что возвращается.

Пошел мелкий дождичек. Сквозь грязное стекло Антон смотрел на маму и папу. В глазах у ма стояли слезы. Она с такой силой махала ему рукой, что казалось, будто кисть вот-вот отвалится. Отец скупо улыбнулся и чуть-чуть помахал пальцами.

Поезд тронулся и поехал.

1976

День рождения у Эдика выпадал на страшно удобное число. Самое лучшее, какое только может быть во весь год: тридцать первого августа.

Друзья после каникул уже приехали, но занятия еще не начались. Можно собрать всех, кого хочешь. И после трех месяцев отдыха все являются на вечеринку загоревшие, выросшие, поздоровевшие. Все соскучились и рады видеть друг друга.

Вот только Кирилл на день рождения к Эдику не пришел. Его отца перевели служить в Орел, и семья отправилась с ним. В последних числах августа друзья помогли Кирке переезжать: таскали пожитки, грузили в зафрахтованную машину. Кирилл сидел в Орле и собирался в новую школу. С физматшколой тоже пришлось завязать.

Пита Эдик на сабантуй тоже не пригласил, а почему – Антон не спрашивал. То, что они втайне сбежали тогда из стройотряда, забылось и больше не обсуждалось. Эдик позвал своих школьных друзей и девчонок из класса. А Юлю тоже нет. Важно сказал Тоше: «Не хочу мешать компании». Для него он сделал исключение, как для ближайшего друга.

Родители Эдика, благородно все приготовив, ушли. Вся квартира в Люберцах оказалась в распоряжении молодежи: две комнаты, одна – гостиная – и вторая – запроходная… Друзья и девочки из Эдиковой школы оказались милы. С одной из них Антон танцевал, а когда попытался обнять на кухне, оказался жестко отвергнут.