Книга Пять строк из прошлого, страница 20 – Анна и Сергей Литвиновы

Начался последний год в школе. Возобновились занятия в физматшколе. В группе встретились наконец с Питом и с Юлей. Вот только Кирилла не хватало… Антон писал ему письма в Орел. Тот отвечал. Эдик однажды отправил открыточку. Юля попросила дать Кириллов адрес. Антон оценил ее такт – не его попросила, а Эдика, но тот все равно Тоше доложил. Неизвестно, что она там Кириллу понаписала, – тот не распространялся.

Тоше друг писал из провинции что-то вроде: «Снилось мне, что на вступительном экзамене БэЭф ставит мне неуд и я героически топаю в ОВВУС – Орловское высшее военное училище связи…»

В стройотряде прошло собрание и, наконец, посчитали и заплатили заработанные деньги. У Антона вышло сто пятьдесят рублей – плюс тридцать он брал авансом, когда уезжал из лагеря. Итого сто восемьдесят – не слишком много за пахоту на бетоне. Зато можно было купить что захочешь.

Антон приобрел магнитофон IV класса «Дайна». Без мага жизнь выглядела очень тусклой. Правда, у Антона имелся проигрыватель. Но что, спрашивается, по нему слушать? В магазинах грамзаписи продавали симфонии, речи Брежнева и народные песни. Западные пласты, они же диски́, стоили на черном рынке огромных денег. Теперь появилась возможность – переписывать у друзей понравившийся музон. В самом кручении огромных бобин, в шуршании магнитной пленки было что-то завораживающее.

Кирилл в письмах из Орла ругал дурацкую новую школу, дубарей-учителей. На занятиях в институте Антон давал читать его эпистолы Эдику. Однажды, прочетши очередные Кирилловы сетования, Эдик вдруг важно изрек: «Я знаю, что надо делать».

– Что?

– Перетащить его сюда, в Москву. И снова вернуть в физматшколу.

– А где он будет жить?

– Хотя бы у меня.

У своих родителей Эдик был в большом авторитете. Что он ни попроси, они исполняли. Вот и сейчас – на следующем занятии в ФМШ Эдик сказал: «Никаких проблем. Пиши Кириллу, пусть собирает вещи».

Родители Эдика вызвали на переговоры родителей Кирки. (В Орле новом доме квартирного телефона и не мечтали иметь.) Мама Эдика, Галина Семеновна, учительница и завуч, четко структуировала свое выступление, по-учительски определенно артикулировав: «Кириллу следует доучиваться в десятом классе у нас – потому-то и потому-то. Кирилл будет жить с нами, переведем его в люберецкую школу, и в физматшколу продолжит ходить. Поставим в комнате Эдуарда раскладушку».

Киркин отец был умным человеком, да и полковником – его отправили на переговоры, мать бы только металась и плакала.

– Мы, конечно, компенсируем ваши затраты на питание Кирилла. Сколько, как вы думаете? Тридцать рублей в месяц? Сорок?

– Это сколько вы сами считаете нужным. Мы кормим одного – прокормим и двоих.

И вот на осенних каникулах, в начале ноября, с фибровым чемоданом, забитом учебниками, банками с вареньем, салом и пирожками Кирилл возник на пороге Эдиковой квартиры: «Я к вам пришел навеки поселиться».

Разумеется, по случаю воссоединения устроили сабантуй. Встретились на платформе «Ждановская», и Антон с горечью наблюдал, как Юлька бросилась к Кириллу – в стремлении обнять, схватить, прижаться. Однако друг холодно отступил и отвернулся, и она оборвала на полужесте свой порыв, словно подстреленная на лету птичка. Отошла в сторонку разочарованно, покусывая губу. На глазах блеснули слезы.