Книга Призраки воды, страница 50 – С. К. Тремейн

— А. — Молли слегка краснеет. Бинго. — Эта. Да. Глупости на Ибице. Не лучший день моей жизни.

Мне становится неловко, зачем я с ней так резко. Но, с другой стороны, Молли не проявляет ни готовности сделать шаг навстречу, ни дружелюбия. И все же надо бы с ней полюбезнее.

— Чем вы занимаетесь, Молли? В смысле — когда вы не здесь?

Пожимает плечами, выпускает клуб пара.

— У меня лавка в Сент-Айвзе. Продаем туристам традиционную бижутерию. Кельтские кресты и прочую ерунду. Я говорю покупателям, что мы делаем безделушки из металла с кораблей, затонувших возле Силли[51], и они клюют. А на самом деле это все штамповка из Гуандуня.

Я вежливо смеюсь. Заработала очко и могу расспросить о наследстве, деньгах, Малколме, о соперничестве его детей, об отчужденности Грейс и, конечно, задать главный вопрос: какова вероятность того, что у Грейс другой отец. Но все вопросы слишком уж в лоб, а последний еще и откровенно груб, поэтому я начинаю издалека:

— Можно задать пару-тройку вопросов о семье? О прошлом?

Молли рассеянно постукивает по вейпу — кажется, там кончилась жижа или чем он там заряжен.

— Черт. — Откручивает наконечник и повторяет: — Черт. Потом, словно вспомнив обо мне, спрашивает: — Можно — что?

— У меня есть пара вопросов. Прошу прощения, если они покажутся слишком личными, но ваш брат просил меня помочь, а значит, мне придется работать со всей семьей.

— Конечно. Черт. Почему нет… Вопросы.

— Хорошо. Вы не могли бы рассказать, какие отношения у вас были с Натали? Понимаете, если брат внезапно женится на женщине гораздо моложе себя, сестра может воспринять ее как конкурентку.

Теперь Молли не отрываясь смотрит на меня. Вид у нее уже куда менее оцепенелый, а светло-карие глаза блестят. Как будто она давно ждала, что кто-нибудь заведет разговор об этом.

— Вы правда хотите знать обо мне и Натали Скьюз?

— Да.

— О моей плодовитой красавице-невестке. Обо мне и причисленной к лику святых Натали?

Плодовитой.Слово гудит, как колокола на церкви Святого Бариана.

— М-м, да. Можете развить мысль?

Молли хитро улыбается:

— Не-а. Если я начну говорить правду, меня обзовут завистливой сукой и запишут в подозреваемые. В очередной раз. — Хриплый смех. — Потому нет, не могу…

Я подавляю настоятельное желание достать телефон и включить на запись.

— Что вы хотите сказать, Молли? Необязательно рассказывать мне все. Но я искренне хочу помочь.

Нас прерывает шум мотора, отдаленные голоса, дети. Молли закатывает глаза:

— Как не вовремя, милая.

— Может, попробуем позже?

— Да… может быть, — с растяжкой произносит Молли. Потом вдруг наклоняется, очень близко, хватает мою руку, сжимает. — Знаете, Каренза, вы кажетесь мне неплохим человеком.

— Надеюсь. Я специалист и здесь, чтобы поддержать эту семью. Я не…

Она кивает.

— Поэтому… мой вам совет: уезжайте.

— Что? — Я непонимающе смотрю на нее.

— В этом доме всегда было жутко, гуляли сквозняки и творилось черт знает что. Но мы тут привыкли. Мы справимся, мы всегда справляемся. Мы Тьяки. И нам не нужно, чтобы какой-нибудь придурок, порывшись в прошлом, усложнил все еще больше. Чтобы из-за него бедным детям, бедной Грейс стало еще хуже.

Я сбита с толку. Слова настолько странные, что просто не укладываются у меня в голове, а Молли уже направляется в холл встречать детей, и мне остается только последовать за ней.