Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 113 – Евгений Бочковский

Мисс Уэстфэйл не пыталась скрыть иронии. И тогда, как говорит, не скрывала. Младшая сестра, что нередко случается, оказалась, или, по крайней мере, пыталась преподнести себя куда более трезвомыслящей и дальновидной чем старшая. Разве не ясно, кто в итоге оказался прав? Или инспектор что-то слышал о знаменитом исследователе из Суррея? К несчастью или наоборот бедная Бет не дожила до времени, когда разочарование стало бы неизбежным.

– Но ведь он мог попросту не успеть, – осторожно возразил я. – Кто поручится, что он умер, не будучи в шаге от успеха?

При этих моих словах краешки губ у мисс Уэстфэйл насмешливо вздернулись, а глаза забегали еще быстрее.

– Успех? Ну о чем вы, инспектор! Это же был мечтатель. Он только и мог, что говорить, да и то лишь тогда, когда Бет давала ему вставить слово.

– Ну а как же павиан? – не сдавался я. – С какой целью доктор Ройлотт завел его, если не для опытов?

– Павиан! – мисс Уэстфэйл чуть не закатилась хохотом. Глаза ее заблестели неподдельным весельем, которым, кажется, она была не прочь поделиться. – Рассказать вам, как появилась эта дурацкая обезьяна?

Разумеется, мне было интересно, и Гонория рассказала. Первое время после переезда в Суррей Джулия сильно тосковала по Лондону. Однажды Элен решила развлечь сестру посещением лондонского зоопарка. Там Джулия впервые за долгое время закатила истерику. Обезьяна, сидевшая в одной из клеток, сразила ее не только своим одиночеством. Павиан был болен, и его отсадили от сородичей из опасений, что он заразит их. Смиренный вид обреченного умирать животного неприятно поразил даже твердую духом Элен. Джулия заявила, что никуда не уйдет и сама непременно умрет очень скоро, если они не заберут беднягу из этой ужасной тюрьмы. Опасаясь, что с сестрой случится кризис, Элен уговорила Ройлотта выкупить обезьяну, тем более, что владелец зоопарка был не против выручить даже скромные деньги за то, что не сегодня завтра превратится в падаль. Лечение оказалось несложным, и животное быстро пошло на поправку. Так у Джулии появился любимец.

– У него было какое-то странное имя, – скривила Гонория свое прелестное личико, что означало, что и эту достойную презрения глупость она понять не в силах. – Но я сейчас уже не вспомню, да и вам это не нужно.

Ну а что же племянницы? Тогда еще совсем молодые. Правда ли, что они продолжали бывать у нее и после смерти их матери? Так и есть, особенно в этом нуждалась Джулия с ее вечно хрупким душевным состоянием. Врачи? Да, доктор Ройлотт постоянно приглашал докторов из Лондона. Гонория жалела бедняжку и опекала с особой теплотой, но и Элен по-своему любила. Как же иначе? Дочери безвременно ушедшей сестры.

Следующий мой вопрос пришелся настолько мимо, что не вызвал у нее даже любопытства. Никакой миссис Фаринтош она не знает. И уж конечно не знакомила с нею племянницу. «Откуда вообще эта женщина?» Я пояснил. При очередном упоминании «Пестрой ленты» мисс Уэстфэйл едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Если инспектор намерен буквально каждое слово «оттуда» воспринимать серьезно… что ж, это его дело, только она в этом не помощник.

«Кому повезло больше?» – думал я, слушая ее. Элизабет прожила недолгую жизнь, но успела дважды побывать замужем и любила не только своих дочерей, но и обоих мужей. Тогда как Гонория по-прежнему одна. Не потому ли она высказывается с некоторым снисхождением о сестре и так насмешливо о ее муже? Что-то промелькивало в тоне мисс Уэстфэйл, а ее глаза по-прежнему не желали подсказать, что именно.