Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 46 – Евгений Бочковский

Происходящее, тем временем, мало чем отличалось от прошлого раза, в том смысле, что доминирование адвоката Мартина Ройлотта вновь выглядело несомненным. Приободренный итогами первого дня мистер Файнд продолжил действовать в своей наступательной манере. Однако сегодня ему противостоял совсем другой и, как я от всей души надеялся, не менее искушенный коллега. На скамье, которую в прошлый раз занимали представители мистера Ньюнеса, расположился мистер Диффендер, тот самый поверенный Армитеджей, о котором говорила Элен. Ее смерть мало что изменила в финансовом раскладе, разве только то, что теперь отвечать по претензиям Ройлотта предстояло ее вдовствующему мужу. Из того факта, что адвокат Армитеджа восседал на своем месте в одиночестве, я заключил, что супруг Элен по примеру своего визави полностью положился на профессионала. Возможно, он по-прежнему скорбел о кончине жены и, безутешный, предпочел в нынешнем своем состоянии не смешивать тяжкие, но столь важные сердцу думы и воспоминания с докучливой рутиной судебной тяжбы. Кроме того, судя по тому, что я слышал, происходящее в Сток-Моране должно было отнять у него немало времени и душевных сил, так как он не ограничился одними лишь гневными комментариями в газетах, но и взялся за организацию протеста среди той части жителей Летерхэда, которая не одобряла как саму идею мягко говоря неуместных зрелищ в стенах древнего и благородного дома, так и вызванный ими наплыв зевак, пребывающих преимущественно из Лондона.

Вопрос, рассмотрение которого я застал, судя по всему, в самом начале, был самым приземленным из всех возможных. Сторона истца заявила о нежелании Персиваля Армитеджа принять условия мирового соглашения, предложенного еще его жене, и предъявила претензии на часть имущества, которое он унаследовал от Элен.

– Мой клиент горячо оплакивает безвременную кончину падчерицы своего двоюродного дяди, – заговорил мистер Файнд, соорудив на своей подвижной физиономии соответствующее выражение, будто он не адвокат, а мим, чья задача – показать, как именно скорбит Мартин Ройлотт. – Оплакивает в не меньшей степени, чем кончину самого двоюродного дяди, и я присоединяюсь к его скорби. В тоже время невозможно отвернуться от того факта, что после смерти доктора Ройлотта миссис Армитедж были совершены действия, ущемляющие интересы моего клиента, а именно погашение долгов семьи, к которой она принадлежала, за счет продажи фамильного имения Ройлоттов, наследуемого исключительно по кровному родству.

Наперед отмечу, что, заявив о своих искренних сожалениях по поводу смерти Элен и взломав тем самым лед некоторого стеснения на счет сей щекотливой темы, сторона истца окончательно избавилась от смущения, и впоследствии при каждом случае покойная упоминалась мистером Файндом исключительно как провинившееся тем или иным образом перед его клиентом лицо. Хоть такое не было ни разу заявлено напрямую, тем не менее, из его слов создавалось впечатление, что и ее кончина явилась своеобразным средством уклониться от ответственности, бегством от справедливого суда. Естественно, адвокат ее мужа не мог оставить такие выпады без ответа.

– Позвольте, милорд, довести до сведения суда, что на момент продажи имения супруге моего клиента не было известно о существовании племянника доктора Ройлотта. Речь о введении в заблуждение имеет смысл вести исключительно в отношении действий или бездействия доктора Ройлотта, убедившего то ли молчанием, то ли ложными сведениями свою падчерицу в том, что она является единственной наследницей не только по линии матери, но и по его собственной. Того же мнения были и поверенные, обеспечившие юридическую сторону как вступления в наследство, так и сделки по продаже дома. Вырученная от продажи сумма принадлежала ей единолично, как и доход, так что утверждение о неправильном использовании средств при погашении долгов некорректно. В качестве единственного владельца она могла самостоятельно решать, из каких ресурсов гасить долги, к которым, кстати, вопреки заявлению представителя истца, она не имела ни малейшего отношения, так как до замужества не распоряжалась доходом. Долги являлись следствием исключительно неумелого управления имуществом, которое целиком сосредоточилось в руках родственника истца.