Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 154 – Евгений Бочковский

– Мы никого к ней не присылали.

– То есть как? – удивился я. – Разве секретарь ее светлости не обращался к вам?

– В том-то и дело, что нет. Швейцар запустил этого рабочего с улицы и уже позже доложил нам.

– А почему запустил?

– Потому что мистер Кьюсек объяснил ему, что вызвал паяльщика сам. И лично проводил в номер графини. Мы даже не знаем, что именно он там ремонтировал. Что-то с решеткой.

– То есть это был человек со стороны, нанятый мистером Кьюсеком?

– Именно.

– Как часто среди ваших постояльцев практикуются подобные вещи?

– Практически никогда, потому что, строго говоря, это противоречит нашим правилам. Все предметы обстановки в номерах являются имуществом отеля. О поломках клиенты обязаны сообщать администрации, а дальше уже наше дело. Но графиня Моркар… – Тип с сединами сокрушенно развел руками. – Сами понимаете, портить с нею отношения не в наших интересах.

Из дневника доктора Уотсона

Продолжение записи от 28 декабря 1891 г.

Рождественское утро мы встретили в приподнятом настроении. Ощущению приближающегося торжества, помимо витающего в воздухе особенного духа возвышенного праздника, способствовало еще и осознание, что накануне нами была искусно проведена вся необходимая предваряющая грядущий триумф работа. Холмс проникся этим будоражащим трепетом восторга в не меньшей степени, чем я, особенно после того, как несколько раз переспросил, не перепутал ли я нашего гуся, представляю ли я, как выглядит полоса на птичьем хвосте, поддается ли она выявлению на ощупь, если в загоне было слишком темно, и прочее. Мои бодрые утвердительные ответы укрепили его в мысли, что если даже я чего и напутал, то искренне не догадываюсь об этом.

– Ладно, Ватсон. Тогда за дело. Хорнер обещал зайти к Мэгги в час пополудни. Пора расставить силки этому хитрому зверю. Сетью мне послужат полицейские силы тамошнего участка. Сегодня должен заступить на дежурство сержант Гуайр, и это нам выгодно. Говорю так, потому что успел изучить этого увальня. Будет большим преувеличением сказать, что он добился сержантских нашивок благодаря своим достоинствам. Скорее, отдали должное, а точнее, сжалились над его возрастом. Он дожил до пятидесяти с лишним, из которых больше половины отдал службе в том районе. Его продвижению явно мешают лень и недалекий ум, с радостью хватающийся за те выводы, что лежат на поверхности. Он будет нашим идеальным свидетелем.

Мистер Кьюсек тоже заглянул к нам, причем так рано, что поднял нас с постелей. Видно было, как он нервничает. Сегодня решалось столько судеб, и таких разных! Но он, было видно, взялся переживать за собственную, а потому преступник Хорнер и мы с Холмсом отступили на задний план. Несчастный совсем издергался, глаза его провалились во впадины черепа, углубившиеся от бессонных ночей, и засверкали неприятным затравленным блеском. Ставка была огромной. Шутка ли, мы поставили на кон один из крупнейших алмазов, которые когда-либо появлялись в Европе! Поставили, стащив у его хозяйки. Боюсь, бедняга тысячу раз пожалел о своей отчаянной смелости, толкнувшей его на это безрассудство. Вся наша задумка была так тонко рассчитана, что малейшая оплошность грозила обернуться величайшей бедой. В первую очередь речь шла о самом камне. При мысли, что он каким-либо непостижимым образом потеряется, мистер Кьюсек начинал трястись крупной дрожью. Переспросив меня еще большее количество раз, чем Холмс, всё ли я правильно сделал, он пообещал, что в положенное время на всякий случай заглянет на Брикстон-роуд, затем извинился, что спешит, и умчался от нас по своим непрекращающимся ни на минуту делам.