Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 176 – Евгений Бочковский

– Под нашим давлением. Мы так хотели услышать от него именно это, что он вынужден был уступить. Нам, понятно, это требовалось, чтобы всё вписалось в удобную версию. А вот зачем это понадобилось ему?

– И зачем же?

– Когда он, как нам показалось, раскололся и подтвердил насчет калеки, мне сразу не понравилось, как это выглядело. Правдой были его первые показания. Он их давал легко, ничего не опасаясь. Конечно, он успел узнать из газет, что мы ищем одноногого, но никак не мог взять в толк, в чем дело. Полагая, что ничем не рискует, он предпочел рассказать всё как было. И правильно, начнешь лгать – запутаешься. Про калеку же он рассказывал неуверенно, словно шел на ощупь. Явно пытался нам угодить, потому что мы требовали свое. Он подыграл нам, надеясь, что мы удовлетворимся и отстанем, тогда как ему необходимо было прикрыть совсем иное.

– Меня смущает ваш тон, – подозрительно покосился на меня суперинтендант. – Куда вы клоните? И зачем упомянули дикаря?

– Затем, что я нашел его.

– Андаманца?! – суперинтендант чуть не подпрыгнул всей своей массивной фигурой. – И где же он?

– В настоящий момент не знаю, а вообще он живет на Бейкер-стрит.

– То есть как? – опешил шеф. – Рядом с…?

– В той же квартире.

– Что за черт! – выругался Бартнелл. – Холмс прячет его у себя? Чтобы сорвать наш…

– Не сказать чтобы так уж прячет. Но время от времени старается приглядывать за ним. И миссис Хадсон тоже. Холмс даже придумал ему имя. Милый Ватсон, так он зовет его. Хотя вообще-то это доктор Уотсон.

– Вы соображаете, что говорите! – взорвался шеф. – Доктор Уотсон – кто угодно, только не убийца.

– Разумеется, нет. Чтобы пулять отравленными колючками, следует для начала научиться хотя бы твердо ходить по земле, а этот простофиля, по собственному признанию, той ночью не один раз угодил в канаву. Я только хочу сказать, что мелкий след на краю лужи оставлен его ступней. Я бы сам не поверил, если б не увидел эту ногу.

– Как вы могли ее увидеть?

– Он сидел разутый.

– Где?

– У себя дома. Парил ноги в горячей воде. Не знаю, может, у него в роду случались андаманцы, не мне судить, но след, оставленный в кабинете Шолто, совершенно точно принадлежит ему.

– Но след-то был от босой ступни! Какими бы ногами ни располагал доктор Уотсон, он имеет привычку обувать их, если вы не заметили.

– Он разулся.

– Я помню, вы говорили. Не надо мне рассказывать, как парят ноги.

– Да нет же! Он разулся возле той лужи в ночь, когда они обнаружили труп.

– Зачем? – оторопел суперинтендант.

– По счастью, нет необходимости искать ответ на этот вопрос. Чтобы понять такое, надо быть доктором Уотсоном. Достаточно того, что он подтвердил: так и было.

– Но если так, значит, никакого дикаря не было? Что же получается?..

– Что Смоллу никто не помогал влезть наверх. А калеке проделать это самостоятельно…

– Я понял, – подхватывает суперинтендант. – Тогда-то вы и начали искать эту деревяшку? Действительно, вы оказались правы.

– Я прав во многом и практически всегда, но вы сейчас о чем?

– О том, что мы в большом долгу перед доктором Уотсоном.

– Ах вот как! – При всем желании высмотреть иронию на лице Бартнелла я вынужден теряться в догадках по поводу последнего изречения. Что и говорить, шеф отнюдь не прост.

Следующий акт совсем короткий и полностью заключен в информации, дожидающейся на моем столе. Доктор Сэйбр закончил свою экспертизу. О чилибухе ни слова. В колючках только стрихнин. Собственно, с тем, что у нас есть на сегодня, это понятно и так.