Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 250 – Евгений Бочковский

С его слов я имел представление о характере нашего преследователя, поэтому не было никаких сомнений, что Смолл – это неизбежная гибель. Бессмысленно было решить одну проблему без другой. Найти сокровища, не устранив угрозы с его стороны, означало однажды распроститься с жизнью. Я еще жив только потому, что он выжидает, когда я найду для него клад, и никакая осторожность не убережет меня от его ножа, едва он проведает, что мои поиски увенчались успехом. Такая новость, учитывая болтливость моего брата, разнесется по округе быстро. К любой охране можно подобрать ключик, и я почти не сомневался, что среди моих слуг обязательно найдется хоть один, с кем Смолл сумеет установить контакт. Если я собираюсь жить спокойно, необходимо найти способ избавиться от него.

Отыскать клад легко и быстро не удалось, и уныние сразу же охватило Тадеуша. Я же продолжал поиски и постоянно получал знаки, подтверждающие близкое присутствие Смолла. На следующий же день после смерти отца его кабинет оказался перерыт сверху донизу, и на столе лежал клочок бумаги с той же красноречивой подписью. Не знаю зачем, но я сохранил его. Впоследствии он пригодился мне. Бумагу, обнаруженную на столе неподалеку от тела Тадеуша, первым делом сличили с документом, предъявленным мисс Морстен, и сделали единственный логичный вывод: Смолл и никто иной виновник трагедии. Удивительно, но инспектор Джонс оказался настолько глуп и недальновиден, что умудрился-таки даже при наличии такой улики арестовать меня. Но скандал и поспешное освобождение были только на пользу мне. Впрочем, я отвлекся.

Смолл постоянно кружил вокруг нас, и меры безопасности, и без того весьма серьезные, были мною утроены. Под влиянием своих страхов перед угрозой, а также из-за наших бесконечных конфликтов мой впечатлительный брат предпочел убраться подальше от Норвуда и поселился на южных окраинах Лондона, купив там дом. Дело в том, что и без сокровищ наследство, доставшееся нам от отца, было весьма внушительным. Моя энергия не терпит просиживания и пустой траты времени, отпущенного на жизнь. Наоборот, деньги должны зарабатывать еще большие деньги, и только в этом я вижу их смысл. Сокровища послужили бы капиталом для грандиозных планов. В то же время я не сомневался, что, едва мне удастся отыскать их, мой скромник-брат, позабыв про свои искренние симпатии к Диогену, явится за своей долей и спросит строго до шиллинга. Уже тогда у меня возникла мысль, что наше нынешнее благополучие при желании могло бы послужить неплохим прикрытием. Ясное дело, чье желание ставилось в расчет. Мое и только мое. Найди я клад и отнесись к его использованию осмотрительно и осторожно, не возникло бы той резкой, бросающейся в глаза разницы моего нынешнего и последующего материального положения, которая могла бы вызвать чье-то подозрение. Но поперек любых разумных намерений как кость в горле стоял Тадеуш. Он сразу же затребовал себе денег из наследства отца и с самозабвением принялся их проматывать, погрузившись в свой уютный восточный мирок и обретя счастье, непонятное мне. Он считал себя скромным и способным довольствоваться тем, что есть, благо «того, что есть» всегда было в избытке. На деле его так называемая готовность довольствоваться малым обернулась серьезными неприятностями. Догадавшись, наконец, где спрятан клад, я выделил Тадеушу гораздо больше того, на что он мог рассчитывать, надеясь отвадить его от Норвуда раз и навсегда. По правде говоря, я отдал ему практически всё в обмен на Пондишери-Лодж, но он ухитрился спустить немыслимую сумму в кратчайший срок, и когда пришли тревожные новости и потребовалась его помощь, то выяснилось, что оказать ее он уже не в состоянии.