Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 248 – Евгений Бочковский

Я решил не рисковать и отказался от его помощи. Кто знает, вдруг, взявшись, он уже не отцепится и пристроит ларец как удобнее ему, а не мне? Чего доброго, еще найдет на катере место, где не будет качки, и что тогда? Нет уж, лучше я сам.

Едва я взялся за сундучок, как понял, что Триглз выразился недостаточно отчетливо. Что уж там, старикашка мог бы быть и пооткровеннее со мною. Сундучок оказался не только «довольно тяжелым», но еще и адски увесистым, нестерпимо массивным и вдобавок ужасающе грузным. От мысли, что придется тащиться с ним до берега, тогда как кэб можно было бы подогнать прямо ко входу, я тихонько застонал, но вовремя взял себя в руки и даже улыбнулся констеблю, вспомнив, что буквально только что на его вопрос, зачем по реке, ответил, что так несравненно удобнее. Путь до катера превратился в тяжелейшее испытание, и я проделал его, непрерывно чертыхаясь, так как инструкции Холмса вызывали у меня всё большее сомнение. Да уж! Подержать на вытянутых руках! Этот пункт я выполню, еще не добравшись до берега. В самом деле, если еще немного подержать этот проклятый ларец, руки у меня если не оторвутся, то обязательно вытянутся или, правильнее сказать, растянутся как минимум до колен. Остановившись передохнуть, я подумал было проверить, смогу ли завязать шнурок, не нагибаясь, но не решился, побоявшись, что морально не готов принять новые возможности своего тела. Последнюю часть пути я уже волок ларец по причалу, подняв тучу пыли и мелких камешков, от души надеясь, что дно драгоценного сундука не протрется, но так и не позволил Триглзу притронуться к сокровищам.

У воды меня ждал новый сюрприз. Мое волнение, вопреки расчетам Холмса, так и не возбудило водную поверхность. Гладь Темзы продолжала оставаться безупречной, как суфле, зато Триглз преобразился. То ли свежий ветерок от реки сделал свое дело, то ли это был такой хитрый план Лестрейда усыпить мою бдительность, но, как только мы очутились на катере, вид констебля начал меняться. Его голова перестала свешиваться на грудь, а взгляд с приближением к Воксхоллскому мосту приобретал всё большую осмысленность и даже какую-то неприятную целеустремленность, особенно когда обращался в мою сторону. Что-то было в нем пронизывающее, с претензией рассмотреть меня насквозь. Что-то, создающее ощущение, что на набережной Виктории не просто почуяли подвох, но и умудрились просветить Триглза насчет точного места, где следует навострить уши, а до того момента констебль просто экономил свои немногочисленные силы.

Решающий миг приближался. Я сидел у борта, взгромоздив ларец себе на колени и прикидывая, смогу ли с такой тяжестью подняться в нужный момент, даже если неусыпный Триглз позволит мне это сделать, в чем я уже сомневался. Его грозно шевелящиеся брови вызывали у меня откровенное беспокойство. Чего доброго, этот еще недавно милый дедушка извлечет из кармана револьвер и пристрелит меня без предупреждения. Пальцы и впрямь стали скользкими. Хоть с этим Холмс угадал.

Темза тем временем выпуталась из изгибов и вынесла наш катерок на прямой участок, так что Воксхоллский мост я завидел еще издали. Высокая сухопарая фигура Холмса хорошо просматривалась на фоне солнечного небосвода, рассекая надвое темным мечом силуэта единственного белоснежного барашка, затесавшегося в бескрайней синеве.