Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 106 – Дарья Иорданская

– Присядьте. – Он водрузил поднос на столик и кивнул Мишке. – Отыщите сестре обувку, Михайло Потапович, и заодно узнайте, нет ли новостей из оврага.

Туфли были принесены – простенькие, стоптанные, но Олимпиада приняла их с благодарностью и немалым смущением. После этого пили чай молча, дела не касаясь, думая о своем.

Лихо размышлял все больше о Петербурге. Здесь дела его практически завершены. Место тихое, никакой заразой не затронутое. Штерн был неприятным исключением, а кроме него никто не пытается прибегнуть к противоестественным силам или же нарушить уложения Синода. Мелкие нарушения, конечно, есть, как и везде, но присутствия его они не требуют. Михайло Потапович Залесский вполне годится на роль местного начальства, рекомендательное письмо для него уже готово.

Если что и заставляло Лихо задержаться, это Олимпиада.

Так просто ведьмы силы свои не теряют. И сны вещие мрачные они тоже не видят без причины. И уж точно мало кто из ведьм, созданий эгоистичных, себялюбивых, умеет глядеть через морок, в самую суть. Ведьму, если она не готова к обману, обмануть проще, чем любого человека, напрочь лишенного силы.

«Шуликуну надо написать, – решил Лихо. – Рассказать об Олимпиаде Штерн. Глядишь, у него и найдутся толковые соображения, как следует поступить. Может, к себе возьмет. В Загорске ей делать нечего, а уж особенно теперь, когда про нее сочиняются глупые сплетни. Пока она была ведьмой и женой ведьмака, небось, опасались шутить так грязно и нелепо. А теперь можно».

– Что же делать теперь? – спросила Олимпиада, отрывая Лихо от раздумий.

– С чем именно, Олимпиада Потаповна?

– С делами.

– Вернуться предлагаете к нашим баранам? – Лихо пожал плечами. – Ну что ж. С убийством в слободке мы, пожалуй, разберемся, только когда найдем Семенову. Как рабочую версию можно принять то, что она зашла в тот пропавший дом.

Олимпиада прижала руку ко рту, глядя испуганными глазами.

– Но тогда…

– Михайло Потапович, пускай городовые всю слободку прочешут и о доме заодно расспросят, – распорядился Лихо. – А вот второе дело гораздо хуже.

– Почему это? – нахмурила лоб Олимпиада.

– Потому, Олимпиада Потаповна, что убийца хладнокровен, безжалостен и умеет заметать следы не только от живой, но и от мертвой погони. И своими действиями он отравляет землю. Последствия подобного он не мог не знать, а значит – ему попросту безразлично, что будет с людьми. С какой стороны ни посмотри, тут все серьезнее. Узнали вы что-нибудь об умершей?

Мишка головой мотнул.

– Не слишком-то много, Нестор Нимович. Приехала, поселилась в гостинице, прогуливалась по городу, обедала в чайных. Все чин чинарем. Не особенно, уж простите, примелькалась.

– Я понял, понял. – Лихо отставил чашку, поднялся и прошел по комнате, заложив руки за спину. – Некто достаточно состоятельный, чтобы заказать себе шелк из Китая, да еще и бросить его на трупе, убивает женщину. И вот тут возникает закономерный вопрос: как наш убийца выбирает жертв? Видит вдову и решает ее убить или же выманивает ее? Зачем она вообще в Загорск приехала?

Мишка нахмурился, припоминая подробности разговоров.

– Вроде бы… по объявлению какому-то. Знаете, одно из этих глупых объявлений в газете, где состоятельный приказчик ищет себе зазнобу еще богаче…