Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 113 – Дарья Иорданская

– Идемте отсюда, – велел Лихо после секундных колебаний.

Он – опасный спутник, а в таких местах – тем более. В старых заброшенных домах и без того несчастья копятся, прячутся по углам и ждут своего часа. То половица подломится, то балка сверху упадет, устав держаться. А уж здесь и подавно находиться не следовало ни Лихо, ни Олимпиаде.

Взяв женщину, слабо сопротивляющуюся, под локоть, Лихо повел ее прочь. Оказавшись за калиткой, оглянулся на дом, который пошел, как показалось ему, зыбью, но устоял, удержался на месте.

– Оцепить бы его для начала… – пробормотал Лихо, взглядом ища городовых. – А лучше – сжечь.

Ответом на это был тихий вой из трубы. Ветер. А может, сила неведомая, которой неохота гореть.

– Пока не сожгу, – пообещал Лихо, косясь на дом. – Если ты никого не сожрешь.

Дом не ответил, да и не должен был. Сказки и предания наделяли места особою силой и даже разумом, но на поверку выходило, что все это обитавшие там Соседи: лешие, домовые да дворовые. С тех пор, как стали они жить с людьми бок о бок, побасенки о гиблых странных местах сошли на нет. И вот теперь одно такое появилось, и Лихо, не видя перед собой его обитателя, способного послужить объяснением всех странностей, был немного озадачен.

Впрочем, думать о странностях этого дома сейчас было недосуг: к ним от ворот бежал Мишка, на ходу теряя, ловя и снова теряя форменную фуражку.

– Нестор Нимович! Нестор Нимович! Новости от Гор!

– Что там? – спросил Лихо самым неодобрительным тоном. Только-только успокоили слободу, и снова Мишка басом своим зычным собирался ее перебаламутить.

Поняв свою ошибку, Мишка понизил голос, что, впрочем, только подогрело интерес немногочисленных прохожих:

– Все, как вы и предполагали, Нестор Нимович. Тела.

– Много? – нахмурился Лихо.

– Пропавших, говорят, порядком. А еще… две или три женщины во вдовьих платьях. Доктор сказал, что судить еще рано, но по косвенным признакам, говорит, почти наверняка удушение.

– Опись вещей составьте к завтрашнему дню, – вздохнул Лихо. – Будем искать.

* * *

На осмотр новых покойников Лихо Олимпиаду с собою не взял, а она и не настаивала. Не хотелось ей лишний раз на мертвецов смотреть, да и ходить в чужой обуви оказалось делом весьма неприятным. Поэтому без возражений Олимпиада взяла коляску и направилась домой, заглянув только по дороге на рынок. Пирогов хотелось с капустою.

Поставив тесто подходить, накрыв его тяжелыми пуховыми подушками, Олимпиада провела какое-то время в саду, где к вечеру стало особенно приятно. Никакой тяги к огородничанью у нее отродясь не было, но всякая ведьма – даже силу утратившая – находит странную радость в травных грядках. А уж они у Олимпиады были на загляденье – и мята, и душица, и зверобой, и пажитник.

К моменту, когда настала пора лепить пирожки и отсаживать их в разогретую печь, на подоконник запрыгнул Барс, потянулся вальяжно и весьма благосклонно взглянул на пышное тесто, тяжело лежащее посреди стола. Олимпиада после коротких раздумий отщипнула кусочек, кот тесто съел – за нормальными котами такого не водилось, – облизал усы, морду вымыл самым степенным образом и сел к печи поближе.

– Есть новости из леса, любезный Барсик? – спросила Олимпиада, когда стало понятно, что кота просто распирает от желания поговорить, но начинать беседу сам он не хочет по каким-то своим особым кошачьим соображениям.