Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 130 – Дарья Иорданская

Олимпиада села к покосившемуся столу, и табуретка под нею жалобно скрипнула, но выдержала. Обдериха вытащила откуда-то разномастные чашки, пузатый чайник кузнецовский, расписанный розанами, и половину сахарной головы. Олимпиада, следя лениво за тем, как банная хозяйка отмеряет чай своими огромными ручищами, прислушивалась. Над банею, там, где устроен был небольшой чердак под двускатной крышей, что-то шуршало.

– Барышня Семенова, спустились бы, – позвала Олимпиада, принимая у Обдерихи чашку.

Та звякнула о блюдце с небольшой угрозой. Сверху послышался шум такой, будто кто-то пытался бежать, да только прыгать было высоковато, да и сколько могла помнить Олимпиада, если и были под крышей окошки, то совсем крошечные, что называется – слуховые.

– С чем пожаловали? – мрачно спросила Обдериха.

Олимпиада бесстрашно пригубила чай, вполне сносный на вкус, и улыбнулась.

– С миром, соседушка. Пусть гостья ваша снизойдет до нас. Мы тут люди служилые и зла не желаем.

– Вы, может, и не желаете, – пробасила Обдериха, – да только чуть у вас власти.

– Что? – сощурилась Олимпиада. – Даже у Синода?

Банная хозяйка фыркнула.

– Кабы Синод про что знал.

– Так расскажите.

Обдериха покачала головой:

– Та кабы и мне это знать. Слезай, окаянная. Не спрятать тебя больше!

Сверху послышался шорох, в потолке открылось небольшое оконце, и в него протиснулась тощая девица лет шестнадцати, вся в саже и паутине. Судя по тряпью, в которое она была замотана поверх модной кружевной сорочки, одежду ей одолжила из своих разномастных запасов хозяйка.

Девица Семенова подошла ближе, вытирая нос, и с вызовом, подбородок вскинув, посмотрела на Олимпиаду.

Та совсем успокоилась. Обдериха зла не выказывала, а девчонку неразумную бояться резона и вовсе не было. Устроившись поудобнее, Олимпиада бесстрашно цапнула пирожок и надкусила его, вытирая с губ земляничное варенье. Надо же, и правда – ягодные.

– Ну, барышня, рассказывай, что у вас стряслось и что вы натворили?

Еще мгновение девушка смотрела на Олимпиаду с вызовом, а потом вдруг словно сломалось внутри у нее что-то, и она разрыдалась, уткнувшись лицом в стол. Обдериха неловко погладила ее по растрепанной голове и пробормотала:

– Ну полно, малая, полно.

– Ну вы тогда рассказывайте, – вздохнула Олимпиада.

Со Светланой Семеновой Обдериха познакомилась почти год тому назад. Девушка была любознательной и незлобивой, к Соседям относилась уважительно и разве что задавала очень много вопросов. Обдериха не возражала. С тех пор как баню ее позабросили, ей стало скучно без компании, ночных посиделок, желающих погадать девиц и путников. А вот подружки Семеновой банной хозяйке совсем не нравились, особенно Снежана Посмиль.

– Злая да глупая, – отмахнулась Обдериха. – Ума ни на грош, а гонору на пятак с полтиною! Из-за нее все и случилось.

Девица Семенова согласно всхлипнула.

– Что случилось? – вздохнула Олимпиада. – Говорите уже по существу!

Про гадание на колокольном звоне неугомонные девицы узнали из какого-то бестолкового листка. Сама Олимпиада, хоть и была потомственной ведьмой, о таком слышала впервые и резонно предположила, что автор листка сам это гадание и выдумал. Решил, должно быть, позабавиться, зло подшутив над доверчивыми дурочками, только и ищущими нового способа взглянуть на «суженого-ряженого».