Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 128 – Дарья Иорданская

Подойдя, Олимпиада сделала глубокий вдох и постучала.

– Кого принесла еще нелегкая? – раздалось из-за двери зычным басом, и Олимпиаде представилась сразу же Обдериха, огромная, нагая, заросшая волосами. С такой и ведьме не сладить, чего уж говорить о ней, растерявшей и силы, и уверенность в себе.

– Эм… – Олимпиада выбирала, как ей следует представиться: как дочь Акилины Залесской, известной в округе ведьмы, или как работница полицейского управления, но сказать она так ничего и не успела.

Дверь открылась, и на пороге воздвиглась огромная темная фигура, вся косматая, полная особенной силы, которую Соседи обретают после заката. Глаза светились. Взгляд их смерил Олимпиаду от макушки до пяток, и та дрожащими руками протянула Обдерихе шаль.

– Вот… это вам… подарок.

Хозяйка бани снова оглядела ее с головы до ног, после чего кивнула с усмешкою:

– Ну, заходи, матушка.

* * *

Колокольный Ман, подобно всем покойникам с наступлением ночи, отличался особой проворностью. Для него не было преград, не было забора слишком высокого или же кустарника слишком густого и непролазного. Не будь дома построены на совесть, еще в те времена, когда Соседей справедливо опасались, и его ни одна стена не остановила бы. А так ему приходилось изредка притормаживать, огибая строения. Лихо бежал следом, с трудом сдерживаясь. Внутри него все клокотало, и трава жухла под ногами.

Вервии поблескивали у него в руках.

Вот Ман свернул на широкую слободскую улицу, и дорогу ему бесстрашно преградил городовой, привлеченный шумом погони.

– Прочь! – крикнул Лихо, пытаясь жестами прогнать человека с дороги.

Увы, опоздал. Ман схватил городового поперек тела, поднял без малейшего труда и швырнул через забор в палисадник. Послышался треск. Замешкавшись на мгновение, Лихо вытащил из кармана свисток, припасенный как раз для такого случая, и пронзительный тревожный звук перебудил, должно быть, все окрестности. Сбоку подбежали еще несколько мелких полицейских чинов, державших сейчас слободу под наблюдением.

– Врача найти, – коротко приказал Лихо. – Жителей из домов не выпускать. Беглеца не преследовать, опасно.

Сам он продолжил погоню, следуя за Колокольным Маном в самый центр Загорска. Была надежда, что мертвец свернет и направится к городской окраине, но она не оправдалась. Ман точно так же понимал, что в поле или в лесу, вдали от города и от своей колокольни, он растеряет изрядную часть силы, и там синодскому чиновнику легче будет с ним сладить. Поэтому он упрямо бежал вперед, к центру города, туда, где высилась на главной площади самая большая из здешних колоколен. С такой и Лихо бы прыгать поостерегся.

Держался Ман по-прежнему удивительно нагло, и это было довольно странно. Ему подобные отличались немалым бесстрашием, частенько оспаривали власть Синода, дарованную Государем, однако же в первую очередь это относилось к тем покойникам, что жили вдали от обеих столиц, да и в целом от больших городов. Где-нибудь в Сибири, за Уралом или же на Крайнем Севере вполне можно было на таких наткнуться, впрочем, и люди там жили сурового нрава, не дающие наглеющей нечисти спуска. Но здесь, в нескольких часах езды от Москвы, подобное поведение Мана смотрелось очень странно.

Впрочем, сейчас не время было думать о различных странностях.