Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 132 – Дарья Иорданская

Обдериха на секунду задумалась, стрельнула глазами в сторону Мишки – он содрогнулся и все же под стол залез, предварительно уронив туда ловким манером автоматическое перо, – после чего кивнула. Олимпиада улыбнулась и убежала заваривать чай. Лихо посидел немного, разглядывая всю эту странную мизансцену, после чего велел рассказывать, как дело было.

Рассказ вышел недолгий и в целом ничего нового Лихо не дал. Он и сам уже обо всем догадался и нуждался только в некоторых деталях. Его занимало разве что, как Светлане Семеновой удалось сбежать от Колокольного Мана, и это оказалось достаточно просто. Начитавшись историй – хоть тут от ее странного увлечения была польза, – девушка схватила большой горшок и надела его на голову. Ман на секунду растерялся, когда вместе черепа расколотил чугунок, и, воспользовавшись его секундной заминкой, девица выскочила из дома, бросилась наутек и побежала к единственной, кто, как она знала, может защитить ее – Обдерихе, Соседке физически сильной и с характером.

Теперь убийца, как он теперь твердо знал, был наказан, а юная Семенова сполна поплатилась за собственную глупость. Следовало бы ее выпороть хорошенько, чтобы впредь думала, прежде чем что-либо сделать, но… Лихо послал за ее родителями, которым и передал все еще трясущуюся и шмыгающую носом девчонку. Затем Лихо повернулся к Обдерихе, которая с самым степенным видом чаевничала, ведя с Олимпиадой какую-то бестолковую «светскую» беседу.

– Почему вы не сказали мне, что девица Семенова у вас?

Обдериха тихонько хохотнула.

– Если бы я знал заранее, о чем речь, то и Мана бы смог взять живым.

– Ой ли? – Обдериха сощурилась. – Скажу я тебе, касатик, не всякое дело даже Синоду по зубам.

– О чем вы? – нахмурился Лихо. – Знаете что-то?

Банная хозяйка пожала плечами.

– Да так… ветер, как говорится, носит. Соседушки по лесам да долам расшалились, заметили? Нет ли у них за плечами доброго дружка, что им все позволяет?

– И что, есть?

– А почем знать? – Обдериха развела руками. – Ко мне не приходил никто. Может, прежде Штерна боялись, он был мужик крутой? А может, наоборот, приехал кто? Да только… Эх.

Махнув рукой, она, не прощаясь, вышла.

– Ну что это за манера – говорить загадками? – досадливо поморщилась Олимпиада.

– В Москву съездить надо, – решил Лихо. – К Шуликуну. Вопросы позадавать. А сегодня… сегодня берем выходной. Голову проветрить надо. Михайло Потапович, есть тут на реке хорошее место для рыбалки?

Конец второй части.

Общее название всех умерших неестественной смертью (жертва убийства, самоубийца, опойца, утопленник и пр.) и не получивших должного упокоения. К з. п. относили как тех, кто не дожил на этом свете, так и наоборот – слишком долго живущих, «ворующих» или «заедающих» чужой век. По поверьям такие мертвецы легко могли стать нечистой силой. Их старались хоронить не на кладбище, а в стороне: на перекрестке, в поле и т. п. Считалось, что такого покойника не принимает земля и подобное соседство нервирует мертвецов «правильных».

Дух (мертвец), обитающий на колокольне. Представлялся обычно мужиком в саване и в белом либо красном колпаке, который у него ни в коем случае нельзя отбирать. С ним связан ряд однообразных весьма жутковатых быличек, и легших в основу этой истории. Вообще колокольни считались местом достаточно своеобразным. С одной стороны, они связаны с церковью, с другой – не вполне она. Там могли обитать нечистые духи, вплоть до чертей (в некоторых губерниях было поверье, что черти падают с колокольни с третьим ударом колокола). Существуют также поверья, что по ночам покойники (Родители, то есть те, кто умер «правильно» и правильно же похоронен) устраивают собственные церковные службы под звоны полночного колокола.