Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 71 – Дарья Иорданская

– Я в баню. – Мишка сунул блокнот в карман. – Ты… Вы, Олимпиада Потаповна, приглядите за Семеновыми до возвращения начальства.

Олимпиада не очень представляла, как этот «пригляд» выглядит в представлении полицейских, а потому просто налила безутешным родителям еще чаю и продолжила осторожные расспросы, ответы занося на лист писчей бумаги. К тому моменту, как вернулся Лихо, Олимпиада уже исписала целую стопку.

– Семеновы? – Лихо глянул на бледных измотанных супругов, потом на Олимпиаду, прижимающую к себе бумаги, и спросил: – Есть вам куда поехать, переночевать? В дом вам возвращаться нельзя, да и в слободу я бы сейчас не ехал.

– Так, ваше благородие… – промямлил Семенов. – Не виновна деточка-то наша. Вам ее искать надобно, а не нас обвинять…

– Я, господин Семенов, вас ни в чем не обвиняю, – спокойно поправил Лихо. – Я вам совет даю, добрый.

– Ну так, в двадцати верстах в деревне родители у меня живут… – пробормотал Семенов.

– К ним поезжайте, и оттуда ни ногой, пока вам не будет велено, – приказал Лихо. – Когда дочь ваша найдется, я за вами пошлю. И если мне потребуется что-то, тоже.

Семеновы снова бросились в крик и рыдания, заставляя Лихо морщиться. Наконец при помощи дежурных их удалось выпроводить вон. Лихо подошел к столу, растирая виски пальцами, оглядел аккуратно разложенные папки, хмыкнул и спросил:

– Ну, Олимпиада Потаповна, что вы у них узнали?

– Я… – пробормотала Олимпиада.

– Женщина достаточно разумная, чтобы задавать вопросы и получать ответы. И уж лучше вы, чем я или Михайло Потапович, – усмехнулся Лихо. – Итак, Олимпиада Потаповна, что же мы вызнали у господ Семеновых?

– Девица пропавшая: Светлана, шестнадцати полных лет. Школу закончила вполне прилично, увлеклась разного рода Соседями, даже тетрадь вела, куда записывала их повадки.

– А тетрадь, интересно, сохранилась? Надо тщательнее дом осмотреть. Ладно, дальше.

– В последние четыре с небольшим месяца втянула в это дело и своих подруг: Елену Иванову, Татьяну Ткачеву, Полину Синицину и Снежану Посмиль. Примерно раз в месяц они устраивали посиделки, даже прясть начали, хотя прежде к такому интерес не проявляли.

– Что ж, это объясняет музейное разнообразие прялок, – кивнул Лихо. – Когда они последний раз собирались, исключая вчерашний?

– Примерно неделю тому назад. Но Семеновы были также в отъезде и ничего не знают. Их вообще-то радовали все эти посиделки, потому что вроде как дочь без присмотра не остается.

– Да уж, – саркастически согласился Лихо.

– Еще Светлана Семенова в старую баню ходила, к Обдерихе. Могла та… – Олимпиада осеклась.

– Нет, – покачал головой Лихо. – Убийство произошло в доме, четырем девушкам размозжили головы, пятая пропала – мы, кстати, до сих пор не знаем, Светлана ли Семенова или кто-то еще из четырех оставшихся. Опознать их мы пока не смогли достаточно точно, без лиц-то.

Олимпиаду передернуло, но она сдержалась. Наверняка Лихо завел разговор нарочно, проверяет ее. Слабость показывать нельзя.

Лихо удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям.

– Обдериха, если бы Семенова ее прогневала, содрала бы с девушки шкуру прямо на месте. Нет, не она. Но если они поговорили – может, и нам что интересное расскажет старуха.

– Мишка… Михайло Потапович, – поправилась Олимпиада, – поехал в старую баню.