Онлайн книга «Чёрт на ёлке и другие истории»
|
– Полные шестнадцать. Семнадцать осенью будет. – Шестнадцатилетняя девица убила четырех своих подруг? – уточнил Лихо. – Ходят слухи, – Мишка глазами указал на разъяренную дородную блондинку, которая глядела на Семеновых особенно свирепо, – что Семенова не такая уж и девица, есть у нее полюбовник, и он – настоящий разбойник. – Слухи, значит, ходят… Вот что, Михайло Потапович. Вы всех по домам разведите и каждого допросите отдельно. Говорить о том, бежала ли Семенова или мертва сама, мне, кажется, рано. Семеновых самих в отделение отправьте, там я с ними поговорю. А слухи… Слухи, пожалуй, соберите и отдельно запишите. Не повредит. Сам Лихо обошел дом, изучая обстановку и окрестности. Двор Семеновых был на улице последний, сразу за ним – полуразрушенная стена, а дальше – льняные поля. Ближайший дом стоял заброшенный, храня следы пожара, двор зарос лебедой. Чуть поодаль – церковь и погост. Окна комнаты, в которой устроены были посиделки, как раз на погост и выходят, так что единственные свидетели – покойнички. Лихо на всякий случай прошел по кладбищу, но место было тихое, святое, мертвецы лежали тихо, ожидая Второго Пришествия, не шалили, из могил не выходили и, конечно, ничего не видели. – Жуть-то какая, прости Господь! Лихо обернулся и посмотрел на священника, тощего, с жиденькой козлиной бородкой. В противовес отцу Ионе, к которому после завершения дела с «упырем» Лихо зашел с подарком – упаковкой отличного китайского чая, – этот поп был существо пренеприятное. Лихо людей чувствовал, ошибался редко и знал, что видит перед собой мелкого безбожника, лишь прикрывающегося благостью. Из церковной кружки ворует, щупает прихожанок, вымогательствует. Донести бы на него, куда следует, да только люди наверняка к нему привыкли и только недовольны будут, если этакое ничтожество прогонят. И все же Лихо решил попозже намекнуть отцу Ионе. – Начальник уголовного сыска Нестор Нимович Лихо. – Отец Апанасий. – Священник закивал, тряся жидкой своей бороденкой. – А об вас мы наслышаны, дражайший Нестор Нимович, очень даже наслышаны. В газете о подвигах ваших читаем. Да и шутка ли – самого Синода член среди нас проживает, пусть и временно. – Вы в последнее время ничего не замечали странного? – оборвал Лихо поток льстивого красноречия. – Странного? Да Бог с вами! Тихонько у нас в слободке. Народ приличный. Не пьют, не буянят. И девки, и парни ведут себя пристойно. – Может быть, возле дома Семеновых кого-нибудь заметили? – спросил Лихо без особой надежды. – Нет-нет, батюшка. Днем не видать никого, а ежели ночью, в темноте, так и не разглядеть… – А соседний дом, заброшенный… – Необитаем уже, почитай, два года. Погорельцы-то съехали, в Москву подались или еще куда, а дом так и стоит. Но можете быть покойны, никакой дурной люд мы там не привечаем. Пытались как-то бродяги вселиться, так их наши мужики уму-разуму научили. – Уму-разуму? – Лихо кивнул. Научили, значит. – Если вам что понадобится, узнать чего, о людишках расспросить, вы ко мне пожалуйте, – заулыбался маслено отец Апанасий. Слово «людишки» неприятно резануло слух. Сам Лихо был о людях в общей массе мнения невысокого. Попадались порядочные, попадались опасные – к таким он относил семейство Залесских, непредсказуемое. Даже приятные попадались, вроде Олимпиады Потаповны, которая и чай заварит, и улыбнется, и помощь предложит – от чистого сердца. Но в большинстве своем люди больше походили на отца Апанасия. |