Книга Во имя Абартона, страница 91 – Дарья Иорданская

— Кто бы говорил, — хмыкнул Реджинальд. — Вы за полчаса составляете учебные планы на год.

— Не путайте учебные планы с колдовством, — твердый кулачок ударил его в плечо. — Ох, я ведь так ничего и не купила на обед. Сядьте, посмотрю, что у нас найдется.

Реджинальд неохотно сфокусировал взгляд — это вызвало приступ головной боли — и огляделкухню.

— Боюсь, выйдут у нас только бутерброды, леди Мэб.

— Сядьте, — распорядилась женщина. — Лучше вообще, идите в гостиную. Я приготовлю чай.

* * *

Деятельность — любая — была наилучшим способом избавиться от страхов, прочистить голову, все разложить по полочками. Мэб собралась, на скорую руку соорудила несколько сэндвичей из сыра и ветчины, что сыскались в холодильнике, и заварила чай. Реджинальд, которому противопоказано было колдовать еще минимум полчаса, успел разжечь камин (оставалось надеяться, что не магией) и сидел теперь, придвинув кресло почти вплотную и протянув к огню руки. Мэб водрузила на столик поднос, оглядела комнату и пришла к неутешительному выводу, что в свое время сильно сглупила. Ну что ей стоило вдобавок к кушетке, честно говоря, достаточно неудобной, привезти сюда еще и кресло. А теперь не было особого выбора, пришлось присаживаться на краешек дюшесс-бризе и быстро обедать, отряхивая с коленей крошки.

В конце концов, воровато оглядевшись, Мэб избавилась от них при помощи магии. Мама бы не одобрила.

— Что с вашим аппаратом? — спросила Мэб, дожевав последний сэндвич.

Реджинальд откинулся на спинку кресла, сжимая в руках кружку с чаем, прикрыл глаза и молчал несколько секунд. Когда заговорил, голос его звучал устало и хрипло. Ему бы сейчас стоило пойти и лечь в постель, а ведь нужно еще было зачаровать несколько десятков амулетов. Пусть на них и клались чары значительно проще, но и тут можно было легко выдохнуться, сломаться. Мэб предложила бы свою помощь, но у нее подобное колдовство хорошо выходило только в теории.

— Он уже должен закончить работу. Подождите пару минут, и мы все проверим.

Мэб покачала головой. По ее мнению тут парой минут никак нельзя было обойтись, но едва ли Реджинальд Эншо стал бы считаться с ее мнением. Он допил чай, поднялся и, ступая несколько неуверенно, едва не налетев на дверной косяк, все же добрался до кухни. Там он постоял пару минут, боясь подступиться к хрупкому стеклянному аппарату.

— Что нужно сделать? — вздохнула Мэб.

Реджинальд объяснил, как пользоваться бумажками-индикаторами, тут не было ничего сложного. Достаточно было вспомнить занятия по химии и несколько практикумов по фармацевтике, которые Мэб пришлось в свое время пройти. Конечно, ей недоставало опыта и ловкости,некоторые пробы оказались испорчены, но в конце концов на столе в ряд оказались выложены двадцать четыре бумажных полоски. Реджинальд, все это время, привалившись к стене плечом, пристально следящий за действиями Мэб, подвинул табурет, сел и вытащил свой блокнот. Потер переносицу.

— Двадцать четыре? Вот это состав… Что-тут у нас… пажитник… — автоматическое перо выскользнуло из дрожащей руки.

— Дайте сюда! — Мэб отняла перо и тетрадь и села рядом. — Диктуйте.

У Реджинальда был строгий, уверенный почерк, такой присущ хорошо образованным с раннего детства людям, такой прививают старательно, долго, заставляя малышей ходить на уроки каллиграфии. Мэб этим не отличалась: на занятиях чистописанием настаивала мама, отец же буквально похищал «свою принцессу» из классной комнаты и вез в музей, или в аквариум, или в оранжерею, а то и в какую-нибудь лабораторию. Он предпочитал обучаться именно так. Рядом с твердым почерком Реджинальда Эншо записи Мэб выглядели беспомощными каракулями, и от этого горели уши.