Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 123 – Александра Лавалье

Алексей замер.

– Ты барыню в лицо видел? Узнать сможешь?

– Не, не видал, под вуалью она была.

– Как же тогда знаешь, что это та «важная»?

Ёршик задумался и, не найдя достойного аргумента, произнёс:

– Вот те крест!

И размашисто перекрестился. Алексей представление оценил, но всё же решил уточнить:

– Точно? Не врёшь?

Ёршик покосился:

– Ну ты, барин, забавный. На кой мне врать-то? Ты же рупь не дашь, коли споймаешь, что брешу.

И то верно. Алексей стремительно соображал. Он своими глазами видел, как Вельская уехала с кладбища сразу после похорон. Но что заставило её вернуться? Странно получается. Сначала все ушли, но спустя несколько часов и Глафира Степановна, и Вельская, и Варя, и даже господин Туманов вновь оказались на кладбище. Варя утверждает, что вышла через заднюю калитку. Глафиру Степановну нашли под камнями, а Вельская успела уехать.

Алексей прикрыл глаза и постарался вспомнить женщину в чёрном, которую он видел выходящей из церкви. Она прошла примерно полпути до ворот в тот момент, когда громыхнуло. Потом побежала и успела уехать до того, как прозвучал второй взрыв. Вторую женщину в таком же чёрном платье он своими глазами видел под завалом. Выходит, несколькими минутами раньше и Вельская, и Глафира Степановна были в церкви. Что они там делали вместе? Вряд ли дружно молились за упокой любовника и мужа. Скорее Алексей предположил бы, что в церкви разыгралось продолжение утреннего скандала. И самое главное, при таком раскладе госпожа Вельская – последний человек, видевший Глафиру Степановну перед смертью. Но вот где был и что делал господин Туманов, остаётся совершенно неясным. В любом случае возле церкви Алексей его не видел.

Ёршик рядом нетерпеливо завозился. Алексей повернулся к нему:

– А выстрел? Ты слышал выстрел до взрывов?

– Не-а. Не слышал. Полиция спрашивала уже.

– И что ты рассказал?

– Да то же, что тебе, что выстрела не слышал. А следователь за то обозвал меня, как, говорит, ты не слышал, коли на кладбище был. И велел говорить, что слышал. Но мы без надобности врать не приучены. А про важную барыню он и не спрашивал, больше тобой интересовался, что делал да куда пошёл.

Интересно получается, значит, информации про Вельскую у Макрушина нет, а вот выстрел ему почему-то очень нужен! Алексей раскрутил трость и вынул рублёвую купюру. Мальчишка, глядя на этот фокус, даже присвистнул от удивления, но расспрашивать поостерёгся. И, получив рубль, мигом исчез, даже не попрощался.

Алексей же посидел ещё некоторое время, переваривая услышанное. Вельская была на кладбище перед взрывом, но это, к сожалению, не подтверждает её причастность к гибели Глафиры Малиновской.

Он поёжился. Солнце садилось, и с каждой минутой становилось холоднее. Ещё полчаса назад аромат яблок и шуршание листьев создавали особое осенне-лиричное настроение, а сейчас яблони накрыли серой тенью его скамейку, стало холодно и неуютно. Казалось, что деревья переменили к нему отношение, утратили дружелюбный настрой и сейчас задумывают что-то нехорошее. Алексей усмехнулся. Вот уж действительно, если долго думать, можно додуматься до невероятной глупости. Но настроение стремительно портилось, хотя причиной тому был, конечно, не заговор деревьев, а то, что впереди его ждало ещё одно неприятное дело – извинения перед матерью за вчерашнее поведение в квартире у Варвары Дмитриевны.