Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 120 – Александра Лавалье

– Не такие, дорогой! Не такие! – эмоционально бросился объяснять Туманов. – Скандалы, любовные связи, эпатаж – всё, что угодно! Но только не болезнь.

Последнее слово он произнёс шёпотом, а Вельская отвернулась.

– Вот и покараульте за дверью, пока я занимаюсь с Анной Юрьевной, – чуть резче, чем следовало, заявил Алексей. – Обеспечьте приме конфиденциальность.

Пятясь и ободряюще кивая, господин Туманов удалился.

Пациенткой Вельская оказалась примерной. Она безропотно выполняла все требования Алексея, пока тот осматривал её. Закончив, он произнёс:

– Я рекомендовал бы вам пребывание в госпитале.

Вельская дёрнула плечом:

– Хотите, чтобы я лежала здесь, среди вшивых солдат?

– Со вшами мы боремся, на фронте они неизбежны. Я выделю вам отдельную палату. Вам нужно находиться под непрестанным врачебным присмотром.

Анна Юрьевна глянула на него искоса и неожиданно мурлыкнула:

– Вот приезжайте ко мне и присматривайте.

Алексей чуть не отшатнулся. Нужно будет научиться не реагировать на провокации этой женщины. Судя по всему, они неистребимы. И, будто не слыша её, продолжил по делу:

– Лекарства, которые вам нужны, в аптеке не купить. Я изготовлю их сам. Вечером, часов в восемь, пришлите человека за ними. Адрес я напишу.

Он подошёл к столу и, окунув перо в чернильницу, аккуратно вывел свой адрес печатными буквами, полагая, что даже грамотному слуге будет сложно прочитать слова, написанные его обычным «врачебным» почерком.

Вельская приняла листок и спросила:

– Вы же знаете, что всё бесполезно… Почему вы согласились? Вам стало жаль меня, Алексей Фёдорович?

Она неожиданно погладила его по щеке, и Алексей не успел увернуться. Руки королевы были ледяными. Её пальцы холодными каплями скользнули со щеки по шее за край его воротничка. Вельская приблизилась и легонько выдохнула ему в лицо. Каким бы небольшим ни был опыт Алексея с женщинами, но понять, что именно так выглядит соблазнение, он мог. И у него есть доля секунды, чтобы решить, вступать в эту игру или нет.

– Вы интересный. До сих пор я видела в мужских взглядах восхищение и жажду обладать. Иногда страх. А вы другой, и я пока не понимаю какой.

Алексей сделал шаг назад. Рука Вельской соскользнула вниз.

– Я не жалею вас. Мне жаль, что это случилось с вами. Есть разница, и существенная. И я не считаю, что бороться за жизнь бесполезно.

Вельская выпрямилась, опустила вуаль на лицо. Почему-то казалось, что она недовольна его ответом.

– Будет немного грустно, когда вы разочаруетесь, Алексей Фёдорович. Это случится довольно скоро… Андреа!

Туманов тут же скользнул внутрь. Вельская положила руку ему на локоть и, не прощаясь с Алексеем, вышла из палаты. Она двигалась медленно, но это была неспешность примы. Ни за что на свете нельзя было заподозрить, что эта женщина больна.

Алексей вышел за ними. Хорошо бы обдумать положение, в которое он попал, но доктор Дубов с другого конца коридора уже делал ему большие глаза.

Через несколько часов, закончив в госпитале дела, Алексей отправился туда, где побывать надо было бы давно.

Со времени взрыва в церкви прошло несколько дней, но кладбище по-прежнему было закрыто для посетителей. На воротах висел амбарный замок – скважина закрыта полицейской печатью. Алексей расстроенно покачал его в ладони. Раз кладбище закрыто, значит, те, кого он надеялся найти, кормятся теперь где-то в другом месте. Поди их отыщи! Алексея интересовал его знакомый Ёршик, но и вообще кладбищенские мальчишки. Шустрые и вездесущие, они видят и знают всё, но по сыщицкой неопытности Алексей забыл их сразу расспросить.