Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
Отец Диомид меж тем продолжал сверлить его взглядом: – А где ж мы встречались с вами, доктор? Не могу припомнить, подводит меня голова. Со вчерашнего не помню ничего… – Не помните ничего… На похоронах статского советника Малиновского мы встречались. А потом сразу после того, как церковь взорвалась. На этих словах отца Диомида слегка повело, он начал со стула заваливаться. Алексею даже пришлось придержать его за плечо. Хрупкое спокойствие было нарушено, священник начал нервно вздрагивать, пытаясь удержать рыдания, но слёзы текли, не спрашивая его. Он вцепился в Алексея, как в последнюю надежду. – Вся моя жизнь… вся жизнь была в ней. Я ж её своими руками построил, ни камешка себе не взял. – Какого камешка? Вы о чём? – Госпожа Белозерская, Елизавета Петровна, упокой, Господи, её душу, святая была женщина, драгоценности свои завещала, чтобы я церковь построил. Я и построил. Я возвёл! Мою церковь! Отец Диомид неожиданно дёрнулся, раскидывая руки, заставив Алексея вздрогнуть и отшатнуться. В голову настойчиво лезли мысли о граммофоне, но к чему они, Алексей вспомнить не мог. – Елизавета Петровна – это мать Анны Юрьевны Вельской? Отец Диомид замер, внимательно взглянул на Алексея, потом наклонился и прошептал, презрительно кривя губы: – Ведьма она. Дрянь купеческая. Ни копеечки мне на церковь не дала, глумилась только, оскорбляла святое место. Матушка её во сне ко мне являлась, плакала, прощенья просила за дочь свою. Алексей присел на корточки перед священником. – Прощенья просила? Тот закивал. – Отец Диомид, скажите, а вы помните тело женщины, которое мы в развалинах нашли? Вы тоже говорили, что она ведьма. Лицо священника сделалось пустое-пустое, отстранённое и слегка обиженное. – Полиция тоже спрашивала, да я не помню ничего. Как бахнуло, у меня аж в глазах потемнело. Потом уж здесь в себя пришёл, так вечерело уже, и полон дом городовых. Отец Диомид помахал рукой перед лицом, отгоняя то ли видение, то ли запах тех городовых. – Полон дом городовых… – Алексей же внезапно подумал, что для дома, где живёт один мужчина не в себе и вчера была толпа полицейских, пол подозрительно чистый. Как будто уже успели убрать. Интересно, кто? Но спросил совсем другое: – Откуда в вашей церкви порох? Отец Диомид замер на мгновение, моргнул, потом перекрестился истово: – Господь с вами, откуда в церкви пороху взяться? Пожар внутри был, я в окне увидал, бежать бросился, а потом и громыхнуло. – А где вы были, когда громыхнуло, помните? Глаза священника забегали. И непонятно было, действительно ли сейчас его мысли мечутся в обрывках воспоминаний, пытаясь найти ответ, или же этот ответ он сейчас пытается придумать. – Так это… на кладбище и был. – Видели там девушку, такую, с пушистыми волосами? Отец Диомид вскочил и, выпучив глаза, заверещал: – Не было такой! Не помню я! Ничегошеньки не помню! Я болен! Алексей на секунду испугался, что священник действительно повредился в уме, а он, Алексей, своими вопросами спровоцировал приступ. Но в дверь постучали. Отец Диомид тут же замолчал, его лицо приобрело обычное отрешённое выражение, и, не глядя на Алексея, он пошёл открывать. За дверью стоял вологодский крестьянин и жевал лепёшку. Рыжеватый, с густой бородой, в шапке почти до бровей. Увидев священника и Алексея, он икнул, проглотил кусок и спросил, протягивая остатки хлеба: |