Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 71 – Александра Лавалье

Ну вот, она снова намекает на его недостойное поведение. Алексей нахмурился, не давая сбить себя с толку.

– И всё же? После того как вы показали этот жест, настроение хулиганов к вам переменилось.

Она выдернула руку. Задрала подбородок и отчеканила светским тоном:

– На что вы сейчас намекаете, господин Эйлер? Я привела вас к Зинаиде Порфирьевне, пользуйтесь! А с меня достаточно! Я не желаю вас больше видеть никогда!

Прижимая бульдога, Варвара Дмитриевна развернулась и ушла в свою квартиру. Алексей остался в узком коридоре, раздосадованный донельзя.

Всё так неудачно, так нехорошо! Вот уж действительно un idiota patentato.

Преображение Зинаиды Порфирьевны затягивалось. Прошёл практически час, а Алексей по-прежнему смотрел сверху на деревья в коридорное окно.

Вспыхнувший гнев давно утих, а главное, Варвара Дмитриевна отдалилась от него (Алексей прикинул расстояние) аж на тридцать метров, и он вновь обрёл способность логически мыслить. Хирургу положено быть хладнокровным, и до сих пор Алексею казалось, что он соответствует этому требованию. Но рядом с Варей он словно теряет половину разума. И дело не в какой-то банальной увлечённости, Алексею случалось влюбляться и ранее, он помнил это чувство душевного трепета, восторга и даже азарта рядом с девушкой. Варя же вызывала боль. Её хотелось защитить, даже от того, что делает она сама. И хотя в ней не было ни слабости, ни мягкости, лишь упрямство и решительность, всё равно хотелось защитить.

От длительного стояния больная нога его начала поднывать, а вопрос, почему Варя, которая так торопилась на службу, до сих пор не выходит, измучил донельзя.

Когда Зинаида Порфирьевна изволили появиться, Алексей обрадовался, что наконец покинет этот ужасный коридор. Тучерез окончательно потерял всякую привлекательность в его глазах.

Женщиной Зинаида Порфирьевна выглядела одновременно деловой и эксцентричной. Излишне накрашенные губы говорили о том, что этой даме палец в рот не клади. Широкий торс превратился во внушительную грудь. Внушала она, правда, больше опасение, чем другие чувства. На правой руке свахи Алексей с изумлением заметил обручальное кольцо. Им, вероятно, Зинаида Порфирьевна обороняется от прытких клиентов, не желающих тратить время на поиск невесты, а жаждущих любви самой свахи.

Интересно, люди совсем не замечают, что перед ними мужчина? Алексей вгляделся: широкая фигура, крупные руки и черты лица. Зинаида Порфирьевна, конечно, отнюдь не трепетная лань, но и мужчину в ней заподозрить сложно. Удивительно, в женском платье он будто ходит по-другому! Алексей невольно восхитился. Отлично сделанная работа, какой бы она ни была, вызывала в нём восторг и уважение.

Зинаиду Порфирьевну, впрочем, мнение Алексея не интересовало ничуть. На спутника она обращала внимания не больше, чем на собачонку. Лишь когда они сели в экипаж, потребовала:

– Расскажите в подробностях, что приключилось. И больше красок, не жалейте! Мне нужно знать, о чём рыдать!

Алексей рассказал. Услыхав про переодевание и новый говор рыжего, Зинаида Порфирьевна вздохнула, перекрестилась и, закатив глаза, произнесла:

– Боже, храни раба твоего идиота… Как зовут?

– Кого?

– Вологодского крестьянина!

– Галактион Козьмин.