Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
– Пострадавшие есть? – крикнул Тихон. Раздалось повелительное: – Закройте дверь! – И человек внутри закашлялся. – Это голос Николая Петровича[25], – прошептала Елена Сергеевна. Тихон послушно дверь прикрыл. Прошел десяток тягучих минут в ожидании. И тот же голос произнес: – Теперь можете входить. Пересветов распахнул дверь. Дыма в комнате уже не было, зато внутри находились два изрядно закопченных господина в парадных мундирах. Как выяснилось позже, сам князь Трубецкой и его помощник господин Пичугин. Выглядели господа как два чертенка из детской книжки. «Что ж, в данных обстоятельствах мой грим не так уж и плох», – подумал Тихон. Он огляделся. Кабинет был грязен, но, к удивлению, почти цел, если не считать раскуроченного пустого шкафа. Видимо, в нем и возле него и произошел взрыв. Елена Сергеевна скользнула вперед: – Николай Петрович, comment allez-vous? Que s’est-il passé?[26] Предводитель что-то невнятно ответил. Из его слов Тихон понял только «мадам». Князь слегка пошатывался, и, стараясь придать себе устойчивости, взялся за стул. За это короткое движение Тихон заметил, что руки у предводителя трясутся. Всхлипнув, предводитель внезапно перешел на русский: – Боюсь, голубушка, Елена Сергеевна, труды наши прахом пошли… Вся касса рождественского базара похищена! Ничегошеньки не осталось… Князь покачнулся. – С вашего позволения, я… – И он рухнул на стул. – Что-то ноги ослабли совсем. Тихон насупился и повторил свой вопрос: – Сколько было выручено на базаре? Предводитель скользнул рассеянным взглядом, не очень понимая, кто перед ним. Повел руками, будто деньги сейчас были в комнате вокруг него, и ответил: – Чистой выручки девяносто тысяч рублей. Тихон едва удержал на лице беспристрастную мину. Хотелось по-мальчишески присвистнуть, а после цокнуть языком. Из кабинета предводителя исчезло его следовательское жалованье за… (Тихон быстро прикинул) сто пятьдесят лет![27]Однако! Видя, что предводитель совсем плох, Тихон перевел внимание на второго, человека помоложе, со столь тщательно уложенной прической, что ее не потревожил даже взрыв[28]. – Расскажите, что произошло! – потребовал Тихон. Господин оказался покрепче нервами, чем князь, поэтому окинул подозрительным взглядом мундир и прическу Тихона и спросил: – Вы кто будете, чтобы иметь право сим интересоваться? Тихон представился. Второй поморщился, будто с ним не младший судебный следователь, а дворник какой говорит, и сухо представился в ответ: – Семен Алексеевич Пичугин, первый помощник господина Предводителя. – Так что произошло? – повторил Тихон, негодуя внутри себя, что столь медленно движется беседа. Пичугин пожал плечами: – Сейф взорвался. Тихон оглянулся. То, что он первоначально принял за шкаф, действительно было сейфом. Ему пришлось вторично сдержать себя, чтобы не присвистнуть. Сейф был ровно от пола до потолка, с дверьми и стенками толщиной в его ладонь. – На заказ изготовлен, единственный в своем роде. Сам контролировал, – то ли похвастался, то ли пожаловался Пичугин. Денег в сейфе, разумеется, не было. Тихон подумал, что даже при таком размере сейфа девяносто тысяч серебром займут немало пространства. Тихон заглянул вглубь. Вернее, заглянул – неподходящий глагол. Он отодвинул покореженную дверь и вошел внутрь сейфа. Было довольно узко, но двигаться можно. Тихон неловко пошевелился, задел нечаянно заднюю стенку, и она рухнула, рассыпалась, как жженая бумага. С другой ее стороны на Пересветова взирала испуганная горничная Маша. Взрыв открыл проход через сейф в дамскую комнату. |