Книга Посредник, страница 107 – Женя Гравис

Митины гипотезы развеял спустя десять минут главврач больницы Бруханский. Денис Денисович, грузный мужчина средних лет с аккуратной бородкой, принял полицейских в своем кабинете.

– Решетки? – удивился он. – Вашему ведомству они, конечно, привычнее, но здесь не тюрьма. Пациентов не стоит нервировать лишний раз. Так что мы нашли выход лучше – корабельные стекла. Позвольте, я продемонстрирую.

Доктор развернулся в кресле к окну, взял деревянный молоток и с размаха ударил по стеклу.

Оно даже не дрогнуло, а вот фикус на подоконнике нервно подпрыгнул.

– Видите! Три сантиметра толщины. Даже пуля не возьмет. Вы, разумеется, при табельном оружии, но проверять, пожалуй, не стоит.

– Впечатляет, – заметил Митя.

Дверь открылась, и в кабинет зашла пожилая санитарка, которую Бруханский несколькими минутами ранее попросил принести медицинскую карту умершего пациента и брата мадам Симы – Вадима Чуприянова.

– Спасибо, Ольга Семеновна, – кивнул доктор, подтягивая к себе пухлую папку и развязывая на ней тесемки.

– Вы не могли бы попросить Ольгу Семеновну проводить моего коллегу в палату, где лежал Вадим Юрьевич? – обратился к главврачу Митя. – Михаил сделает несколько снимков, поговорит с его… соседями. А мы пока тут с вами изучим документы.

– Отчего же нет, – согласился Денис Денисович. – Проводите юношу, будьте любезны.

Мишка с санитаркой ушли, а сыщик вместе с Бруханским погрузились в дело брата мадам Симы.

– Я хорошо его помню. – Доктор переворачивал листы и водил пальцами по строкам. – Сам вел Вадима Юрьевича как пациента. Несчастный человек. Трагичная судьба, трагичный конец.

– Как он оказался в вашем заведении?

– Переведен из клиники Боткина в феврале тысяча девятьсот шестнадцатого года, где проходил лечение от ожогов после пожара. Их врачи и обратили внимание на странное поведение молодого человека. Он бредил и твердил, что бесы заставили его играть с огнем. А учитывая, что следов умышленного поджога найдено не было, Чуприянова перевели к нам. Увы, опасения медиков оказались не напрасными.

– Каков был диагноз?

– Шизофрения. Зачатки симптоматики наблюдались и ранее, по рассказам родных. Но несчастный случай, видимо, послужил мощным катализатором, и болезнь обострилась.

– Он был буен? Опасен для окружающих?

– Поначалу да. Провел несколько недель в изоляторе. Но мы смогли подобрать неплохой комплекс препаратов в сочетании с электросудорожной терапией, и через год Чуприянов примирился со своей болезнью, даже нашел себе увлечение.

– Какое же?

– У нас есть несколько мастерских. Знаете, физический труд очень благотворно влияет на пациентов. Вадим Юрьевич увлекся переплетным делом. Видите ежедневник? – Бруханский кивнул на лежащий на столе толстый блокнот в синей кожаной обложке. – Подарок от Чуприянова на Рождество.

– Любопытно… Красавец и франт, богатый мот – и вдруг обычный переплетчик?

– О, вы не представляете, как причудливо меняются судьбы пациентов. Знаете, я ведь пишу монографию о тайных талантах. Большинство людей даже не догадываются о своей одаренности, пока их не поразит душевный недуг. Болезнь – это своего рода… спусковой крючок, клапан, который срабатывает и выпускает наружу все скрытые доселе способности. Это удивительное явление. Поразительное! У нас ведь тут живут музыканты, писатели, художники…