Онлайн книга «Посредник»
|
– И ученые, – завершил Вишневский. – Ну вот. Полный набор. Считай, вся зубатовская семейка и Магистерий разом. Не думал, что придется так плотно с ними общаться… Но раз уж мы исключили из подозреваемых московскую шпану, остается искать среди близких убитой старушки. – Странные они все… – Такое чувство, что я сунул руку в осиное гнездо, и теперь его обитатели недовольно гудят и норовят куснуть то меня, то друг друга. Врут, хитрят, подозревают других в худших грехах, смешивают факты и сплетни. Кажется, я начинаю понимать Дарью Васильевну. Всю жизнь жалел, что рано остался без семьи, но, может, лучше никакой родни, чем такая? – Ха, коли бы только у Зубатовых так было, – иронично заметил Горбунов. – Большая семья – это как… цирк. Гимнаст разжирел, у клоуна хандра, жонглер пропил реквизит, у акробатки внезапная беременность… А представление никто не отменял. И кто-то должен в этом шапито следить за порядком и объявлять нумера. – Со знанием дела говоришь, – приподнял бровь Лев. – А то! У меня четверо детей и пять внуков, шесть братьев-сестер и их многочисленные отпрыски. И это я еще не считаю всяких дядьев, кузенов, двоюродных и прочих. В глазах Вишневского отразился ужас. – Люблю их, родимых, – продолжал Семен. – Кого больше, кого меньше. Даже тех, у кого характер шибко поганый. А куда денешься? Семья. Ну, чего ты вытаращился так? Тебе не понять, у тебя вон только мама. Как ее здоровье, кстати? – Не жалуется. То есть жалуется, конечно, но ее постоянные приступы ипохондрии никак не связаны с физическим состоянием. Здоровье у матушки, слава богу, отменное. – Во-о-т… Она у тебя за всю родню отрабатывает. Сольно. – Семен, я попросил бы так не выражаться в отношении моей матери. – Ну пардонь, Лева. Оно ж в любой семье, видишь, не без заковырок. – Хватит. – Митя понял, что назревающий спор пора прекращать. – Далеко ушли от сути дела. Семен, допрос японского слуги возьмешь на себя. У тебя вид грозный, глядишь, его это припугнет немного. Лев, на тебе оружейные эксперты. Выясни все что можно по стреле и арбалету. И запроси сведения по пожару пятилетней давности в доме Чуприяновых, там двое погибли. А Миша… Ты, Миша, поедешь со мной. – Наконец-то! Сколько можно в присутствии торчать. А куда мы едем? – В дом для умалишенных. – Вот это шикарно! * * * – На Канатчикову дачу, значит, – хмыкнул шоффер служебного автомобиля и уверенно вырулил на Тверской бульвар. – И куда только служба не заносит. – А почему больница называется «Канатчикова дача»? – спросил Мишка у сыщика. – По местности. Там была усадьба, которой владел купец Козьма Канатчиков. Лет пятьдесят назад он продал эту землю городской думе. – Под скотобойню, – вставил реплику шоффер. – Именно, – кивнул Митя. – А в конце прошлого века было решено построить там новую больницу. Так что официально она – Алексеевская психиатрическая больница, а в народе по-прежнему – Канатчикова дача. Будь на дворе лето, корпуса больницы сейчас бы утопали в зелени. Но не в середине апреля. Тем не менее Митя оценил масштаб огромного парка, окружавшего клинику, и даже не удивился отсутствию заборов. Сбежать отсюда было бы сложно. На фоне черных древесных стволов краснокирпичные больничные постройки казались даже нарядными – в русском стиле, с зубчатыми вставками из белого камня и островерхими «кокошниками» наличников. А вот отсутствие решеток на окнах сыщика озадачило. Тут, видимо, много персонала? Или нет буйных пациентов? |