Онлайн книга «Посредник»
|
Соня дочитала письмо и задумалась, отламывая кусочки от плитки шоколада, лежащей на столе. Автор – барышня. В этом Софья была почти уверена. Немного найдется юношей, способных с таким умилением писать о пушистых крольчатах. Погибший зверек… Соня представила себе в красках эту сцену. Маленькие дети часто не осознают своих действий и их последствий. Придушить крольчонка или котенка от безумной нежности – и такое, увы, случается. Странно, что адресату не объяснили, что произошло, и просто оградили от всех животных разом. И вторая странность. Кажется, Могислав Юрьевич называл на занятиях это явление диссонансом восприятия. Когда чувствуешь дискомфорт от столкновения в сознании конфликтующих идей, ценностей или реакций. Точно. Противоречивые явления сталкиваются, и от этого возникает неловкость. Кролики и козы явно отсылают к деревне и сельской местности. А слово «парадоксальный» в этом контексте как можно объяснить? А слово «интригующе»? Кто же вы такая, любезная Н.? Соня отломила еще кусок шоколада, пододвинула к себе чистый лист и написала: «Здравствуйте, дорогой Н.!» Задумалась, скомкала лист, взяла чистый и начала снова: «Здравствуйте, дорогая Н.! Надеюсь, вы позволите так к вам обращаться, поскольку, хоть вы и не указывали свою идентичность, я почти уверена, что вы – барышня. А барышни всегда поймут друг друга… Если я же я ошиблась, невольно приписав вас к числу дам, прошу великодушно меня простить…» Глава 2, В которой возникают риторические (и не только) вопросы – И таким образом окончание нашей беседы было несколько подпорчено этим… подарком, – резюмировал Митя, рассказывая коллегам о встрече с Аделаидой. – А ведь так хорошо все началось. Она поведала трагическую историю своей жизни, и я даже проникся к мадам искренним сочувствием – и тут это. – Чертов везунчик! – восхитился Семен Горбунов. – Не пригнись ты вовремя… – Полагаешь, это дело рук магессы? – спросил Лев Вишневский. – Допускаю. Она, разумеется, отрицала причастность, ссылаясь на то, что попасть могли и в нее. Вполне может быть. Но, вероятно, мадам просто отвлекала мое внимание, а слуга тем временем сделал остальное. Он же японец. Я слышал, они до сих пор не признают огнестрельного оружия. – А я читал, что японцы предпочитают мечи… – Этого слугу взяли? – Задержали в гостинице. Он уверяет, что не отлучался оттуда, но подтвердить это некому. Пока сидит в кутузке. – Диковинная. – Мишка Афремов провел пальцем по красному оперению стрелы. – Арбалетная? – Наши эксперты говорят, что да. Выстрел был где-то со ста метров. Они даже место определили. Там пригорок на опушке удобный, с него беседку хорошо видно. И дорога рядом. Подъехал, выстрелил и уехал незамеченным. – Следы? – Ничего конкретного. Собачники много натоптали, не разберешь. – И все же – каков везунчик, а! – снова вклинился Горбунов. – Вот как тебе удается? – Не думаю, что меня хотели убить, – возразил Митя. – Иначе на стреле была бы другая надпись. – Alium reduc, – прочитал Вишневский выцарапанные на древке слова. – «Это предупреждение». Интересно, почему стрелок выбрал латынь? – Универсальный язык, – пожал плечами Митя. – Им многие пользуются. Медики, юристы, похоронные агенты… – Священники, – добавил Мишка. – Магистры, – вставил Горбунов. |