Книга Посредник, страница 117 – Женя Гравис

Соня поймала еще один умоляющий взгляд от матери и тоже начала ломать гренку на тарелке. Потом улыбнулась как можно вежливее и ответила как можно спокойнее:

– Конечно, тетушка. Как пожелаете.

– Сейчас мне, пожалуй, стоит отдохнуть. – Леокадия Павловна аккуратно промокнула салфеткой абсолютно сухие губы. – Дорога ужасно утомила. Как можно жить так далеко? Аня, ты распорядилась, чтобы постелили мои египетские простыни? Я надеюсь, комнату хорошо проветрили, не выношу пыли. С вашей прислугой, конечно, стоит провести беседу. Эти приборы не подходят к тарелкам, хотя завтрак с натяжкой можно назвать пристойным.

Варя при этих словах возмущенно надула щеки, грохнула на стол тяжелую тарелку с оладьями и нарочито громко извинилась:

– Сердечно прощения прошу! Деревенщина я криворукая, не взыщите, бога ради.

Леокадия Павловна приподняла брови на миллиметр и продолжила:

– Софья, в три часа мы с тобой поедем в Алексеевскую больницу. Их главный врач, как мне говорили, неплох по части нервных расстройств. Заглянешь ко мне в два пополудни, выберем подходящий наряд. Этот слишком… банален. Провожать наверх не надо, я сама найду дорогу. Спасибо за этот невзыскательный, но калорийный прием пищи.

Тетушка поднялась, не вынимая черенок лопаты из позвоночника, и вышла из столовой.

Соня тяжко вздохнула и в упор посмотрела на маму. Та механически потянулась к вазе со сладостями, достала трюфель и, порывисто сняв фантик, целиком отправила конфету в рот. Десерты Загорская-старшая позволяла себе лишь в исключительных обстоятельствах.

«Надо сказать Варе купить побольше сладкого», – подумала Соня.

Внутренний попугай сидел, подперев крылом щеку и трагически закатывая глаза.

Сценку с барышней и хулиганом в темном переулке разыграли на последнем заседании дискуссионного кружка. Без имен и подробностей, как и обещал преподаватель Озеров. И вышло очень весело, а совсем не страшно.

Вначале барышню изобразила Лиза, а хулигана – граф Кобахидзе. Первая попытка оказалась неудачной. Лиза при виде «незнакомца» картинно упала в обморок. Граф не растерялся: ловко поймал обмякшее тело, уложил на софу. А потом так же невозмутимо забрал дамскую сумочку и ушел, насвистывая.

– Как вы можете! Вы же дворянин! – возмутилась Елизавета.

– Я хулиган! – ответил вошедший в роль Кобахидзе. – Вы, Лизонька, еще легко отделались.

Но сумочку вернул.

Следующим на нее вызвался «напасть» тихоня Фролкин. Лиза смерила «хулигана» снисходительным взглядом и вдруг пронзительно завизжала.

Так, что задребезжали чашки на столе, а Фролкин в ужасе закрыл уши.

– Браво! – захлопал в ладоши Озеров. – Так и быть, я засчитаю этот невербальный прием. Но учтите, в следующий раз вам могут закрыть рот прежде, чем вы закричите. Мадемуазель Загорская, не хотите попробовать? С господином Ильинским, например?

– Почему бы нет? – ответила Соня.

Гребец Ильинский подошел к ней со спины – вразвалочку, с ухмылкой на лице:

– Барышня… Постойте-ка…

Соня немедленно повернулась к нему, сложив руки на груди, и горячо произнесла:

– Слава богу! Как хорошо, что я вас встретила!

– Правда? Так это…

– Вы не представляете, какие опасные тут ходят люди! А вы хороший человек, я сразу поняла. С вами точно не будет страшно. Проводите меня, пожалуйста, до дороги, тут недалеко.